Наша группа ВК
Таймлайн

Vesta : Ramirez
Kravetz
Добро пожаловать в прекрасный Мидгард, который был [порабощен] возглавлен великим богом Локи в январе 2017! Его Армия долго и упорно шла к этой [кровавой резне] победе, дабы воцарить [свои порядки] окончательный и бесповоротный мир для всех жителей Земли. Теперь царство Локи больше напоминает утопию, а люди [пытаются организовать Сопротивление] счастливы и готовы [отомстить Локи и его Армии за их зверства] строить Новый мир!
В игре: 12.2017 | NC-21 | Эпизодическая система

Loki's Army

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Loki's Army » Архив эпизодов » 20.05.2017 Honey, I don't exactly know what happened tonight


20.05.2017 Honey, I don't exactly know what happened tonight

Сообщений 1 страница 11 из 11

1


http://x-lines.ru/letters/i/cyrillicscript/0476/4C4C4C/30/0/jbzsh3m3foor1edrp7znq7bycihgna5wpth1y45qp751y75ecf4ny4dbqbagk5ufcoo8e55qpfuso7y.png


http://se.uploads.ru/rkd2N.jpg


James North and Valeria Vesta


Сюжет


20.05.2017

Покои Весты на Роско Стрит

Раньше, проснувшись в чужой постели и приметив маячащую в нескольких метрах женскую фигурку, можно было порадоваться удачной гулянке накануне. Ну а что теперь, если не помнишь ни гулянки, ни женщины, ни того, как ты оказался в чужой постели?

+2

2

Еще секунду назад Норту что-то снилось. Неясные образы сменялись плавно, один проступал через другой - как в старом кино. Но лишенные смысла, пустые, они не очень-то отягощали голову, и теперь, когда картинка перед глазами стала слишком отчетливой, чтобы быть сном, без следа исчезли.
Осознание реальности пришло мгновенно, но реальнсть эта казалась еще более эфемерной, чем сновидение. Норт не мог вспомнить как засыпал, и теперь не понимал, где очнулся. События последних суток выпали из памяти, будто от тяжелейшего опьянения, но на похмелье не было и намека. Наоборот - мужчина давно не чувствовал себя таким отдохнувшим. Стараясь не шевелиться, генерал огляделся. Комната, на сколько хватало обзора, была темная, выдержанная в какой-то извращенно-мрачной стилистике, слабо вязавшейся с консервативными представлениями Джеймса об уюте. Место совершенно точно было незнакомым, уж этот черный ящик он бы запомнил. Осторожно он приподнялся на локтях, чтобы наконец окинуть взглядом все помещение. Но по старой привычке мозг в первую очередь заметил фигуру человека, выхваченную из сумрака боковым зрением; внимание мгновенно сконцентрировалось на ней.
Норт замер. Несколько секунд он молча смотрел на незнакомца. Мрачный силуэт - еще темнее комнаты - будто черная дыра, поглощал все, что посмеет к нему приблизиться: материю, свет, время.. мысли, пытающиеся уловить его черты, сложить их хоть в какое-то подобие лица.. Впрочем этого и не требовалось - образ был настолько знаком, как если бы жил не в реальном мире, а в черепной коробке генерала. Сознание предприняло последнюю робкую попытку уверить хозяина, что все это ему чудится, и наконец признало реальность происходящего: в арочном проеме напротив кровати, привалившись плечом к стене, стоял Невидимка и неотрывно следил за Нортом.
В голове зазвучал голос Тени.
Джеймс задал свой вопрос молча, и получил такой же тихий ответ. В эту секунду он ожидал чего угодно: агрессии, предательства, бунта. Но все оказалось куда проще - Невидимка ждал возвращения генерала. Больше он ничего не пояснил. Все попытки Норта забраться в память к синтетическому солдату оказались столь же безуспешны - воспоминания были бессвязны, они рассыпались, будто офицер силился воссоздать тот сон, который видел пять минут назад и уже безвозвратно забыл.
Безмолвную беседу двух солдат - искусственного и живого - прервал негромкий звук. Это было самое банальное позвякивание посудой. Звук, который мы слышим по несколько раз в день в любой квартире.
Джеймс встал, беззвучно пересек комнату и, следовавший за ней, коридор. В кухне, откуда доносились звуки, горел свет, и еще до того, как Норт заглянул в дверной проем, он увидел тень (на этот раз настоящую, человеческую), скользящую по черному полу - на женскую тень.
Трудно сказать как именно, но в этот самый момент он уже знал, кого увидит в кухне. Все вдруг сложилось в единую картину - эти черные стены, отсутствие окон, тишина и тревожность, наполнявшие дом. Не вписывался только Невидимка. Норт никак не мог взять в толк зачем Тень разбудили и притащили в дом к женщине, которая весь этот род терпеть не может. Впрочем, вероятно, на этот вопрос могла ответить Веста - именно в ее квартире разыгрывалась вся эта странная сцена.
Офицер сделал шаг в полосу света.
- Привет, - он старался говорить как можно мягче и спокойней, чтобы не испугать девушку. Он явно чувствовал ее нервозность - для этого не нужно было даже чутья Невидимки - но не знал как успокоить ее. Что уж там, талантами в этом деле он никогда не обладал, а уж тем более в таких неясных ситуациях.
Джеймс молча приказал Тени удалиться в другую комнату, подошел к Весте и улыбнулся как можно беспечней.
- Случалось мне просыпаться с провалами в памяти в домах красивых женщин, но как-то это было по-другому.

+5

3

Стены угнетали все больше и больше. Темно, слишком темно.
Сколько не смотри на часы - все время кажется, что сейчас глубокая ночь. Вечная ночь и никогда - рассвет. Черные стены, черный кафель. Красный барный стол будто залит кровью. Арочный проем, выводящий в коридор, похож на огромную оскалившеюся пасть. Картины на стенах - сплошь темные полотнища Босха. Потолок отражает все в своем глубинном полумраке. Границы пространства нарушены, и кажется, будто в любую секунду ты можешь сорваться и упасть вверх, в эту безмерную черноту здешних небес. Пожалуй, не стоило обустраивать свои покои сразу после окончания войны. Слишком много боли и отчаянья отразилось в этих стенах. Теперь интерьер навевал смешанные чувства: негативные, но чаще нейтральные. Меланхолия и безразличие. Спасало одно - Веста бывала здесь не так уж часто. Это место не было ее домом.

Вода выкипала раз за разом. Кухня наполнялась удушающим паром и тут же освобождалась от него. Это повторялось уже десятый, а то и двенадцатый раз: она хотела выпить чаю, возможно кофе. Ставила воду на огонь. Кофе лучше с коньяком, не правда ли? Или с виски? Чай с ромом, прекрасная идея. Пальцы зависали над бутылками, не в силах сделать выбор. Время шло, а она стояла и не шевелилась. В голове обычные "будничные" мысли: налить себе немного кофе, расслабиться. Может, пойти тоже поспать? Это было бы лучшим выходом, но это просто невозможно. Каждую секунду приходится бороться с молчаливым давлением, страхом, закованным в тысячу цепей.
Это ощущение выше мыслей, тоньше обычного восприятия. Нечто на грани инстинктов самосохранения. Страшно. Господи, как страшно...

Веста тихо зашла в свою спальню. Прошла сквозь арку, словно ждала пули в спину. Словно на расстрел, только украдкой, легко и бесшумно. Невесомо опустилась на кровать рядом с Нортом. Он спит, значит все в порядке. Но ее спина до боли выпрямлена, мышцы напряжены - волнение зашкаливает. Ее генералу можно только позавидовать. Веста все бы в жизни отдала, чтоб забыться. Обычный сон - лотерея, где главный приз - долгосрочный кошмар или спасение.
Она провела в комнате от силы минут пять, на большее не хватило сил. Выходить нужно так же тихо, не смотреть по сторонам и не дышать. Выходить через этот огромный арочный проем уже раз десятый или двенадцатый за последние пару часов.

Сигарета в пальцах вновь измята и потеряла товарный вид. В конце концов она лопнула, рассыпав табак на пол, пришлось убирать. Нервы ни к черту, но курить совсем не хочется. Без явной надежды, но все же тщательно, Веста обшарила ящик со скудным запасом лекарств и не нашла ничего успокоительного. Зато выудила ампулу Перпетуума. К тревоге тут же примешалось какое-то новое, странное чувство. Этот препарат поможет, но во второй раз отказаться от него будет слишком сложно. Хотя что такое "сложно" для нее! Уже который час ее испытывают на прочность. Уже который год. Тут кто угодно поверит, что способен на невозможное. Даже обычный человек.
Но что поделать, сейчас ведь не самые мятежные времена, а обычные странные будни. Приходится прятать такие ампулы как можно дальше. А ведь в ящик с лекарствами она раз года в два заглядывает, дальше некуда.
Наркотик затерялся среди белых упаковок, и именно в этот момент за спиной раздался знакомый голос. Но сейчас он был настолько неожиданным и громким в натянутой тишине, что сердце вместо крови подавилось колким волнением.
- Привет, - она медленно развернулась. Первой бросилась в глаза белая майка, потом - знакомые черты лица. Темнота за спиной генерала на пару секунд ожила, а затем вновь застыла. Он медленно двинулся вглубь кухни и остановился в шаге от нее. Улыбнулся, и этот факт мгновенно обезоружил.
- Случалось мне просыпаться с провалами в памяти в домах красивых женщин, но как-то это было по-другому.
Ее губы тоже тронула едва заметная улыбка.
- С каждым домом и каждой женщиной всегда по-другому. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь. Может хочешь чего-то... - она обвела взглядом кухню, - перекусить? Хотя стоп...
И только спустя десятки секунд до нее дошло сокровенное "просыпаться с провалами в памяти". Лучше Норту не знать, сколько и как она мучила врачей в телефонном режиме всего пару часов назад. Лучше ему не знать, как она переживала все это время. И, кажется, причины не выходить из этого состояния маячат где-то на горизонте следующих слов мужчины.
Она взяла Норта за руку, будто вынуждая обратить на нее внимание и говорить максимально честно. Неосознанный и крайне красноречивый жест, под стать ее состоянию.
- В каком смысле "с провалами в памяти"? Не помнишь, как уснул?

+4

4

Норт наблюдал за девушкой. Но больше не глазами а ощущениями - он чувствовал как перетекает и перерождается из одного состояния в другое тревога в ее сознании. Неприятное сковывающее чувство блуждало по ее телу отзываясь в неровных ударах сердца, в холодке где-то около солнечного сплетения, в напряженности мышц и дрожи в кончиках пальцев. Все это он ощущал, конечно, не благодаря своей проницательности, а через Невидимку, который даже из соседней комнаты прекрасно слышал каждый едва уловимый сигнал страха. Последние часы Тень развлекал себя тем, что наблюдал за этими проявлениями и аккуратно фиксировал у себя в памяти. А еще он понимал причины этого страха. Еще до того, как девушка выразила свою тревогу словами, интонациями, жестами, Джеймс знал - она боится. Боится за него, и боится Невидимки. Никак только не мог понять, какое чувство сильнее. Норт давно отвык от этого - от все этих предчувствий, инстинктов, несвойственных человеку.. а еще от того, чтоб за него волновались. И вот теперь он стоит, растерянно улыбается в ответ на ее обеспокоенные взгляды, смотрит в ее внимательные глаза, и толком не знает, что со всем этим делать. Повинуясь внезапному порыву, он коротко прижал к губам пальцы Весты, державшие его руку, и тут же отпустил их, отвернувшись к глянцевой черной столешнице, чтобы сделать чай.
Он управлялся с утварью спокойно и ловко, будто бывал в этом доме каждый день. А все оттого, что люди, трудившиеся над жилищем Весты, прекрасно понимали, что на кухне она будет появляться раз в полгода. Так что все здесь было устроено по образу и подобию, холостяцкой квартирки. Чашки стоят ровно там, где станешь их искать в первую очередь - в шкафу над чайником; чай - рядом с ними. Ничего заботливо упрятанного и хитро рассортированного, как это обычно бывает у хороших хозяек.
- Чувствую я себя отлично. Серьезно, словно если бы выспался впервые за год. - Он говорил будничным тоном, словно о погоде рассказывал, - А что касается памяти.. Да, как засыпал понятия не имею. Честно говоря, я и вовсе вчерашнего дня не помню. А от Невидимки ничего не добиться - прям как в первый вечер, кода Дитрих их разбудил.. Кстати, а что он здесь делает? Тень, я имею ввиду..
И в этот момент он впервые заподозрил у Невидимок чувство юмора. Стоило Джеймсу сказать про молчание синтетического солдата, как тот вбросил ему в голову десяток несвязных случайных картинок. Отчетом это вряд ли можно было назвать, скорее игрой в шарады с не самым одаренным ребенком. Но все же эти отрывочные воспоминания давали хоть какую-то картину прошедшей ночи.
Оставив заварку настаиваться, Норт повернулся к девушке с беспечной миной, постепенно перерождавшейся в широкую улыбку, и наконец рассмеялся.
- Погоди.. я кое-что вспомнил.. То есть я что же.. бухнулся в обморок прямо у тебя под дверью?! А этот, - он указал в сторону комнаты, где сидел Невидимка, - меня затаскивал? Ууу..
Генерал разлил чай по чашкам и двинулся вместе с ними к столу. Те позвякивали, грозясь опрокинуться, и отвлекали его, пока наконец не оказались на столешнице.
- Похоже на сцену, когда пьяный приятель притаскивает еще более пьяного мужа домой к супруге. Ты его отругала, надеюсь? Его, не меня!
Норт искренне потешался над сложившейся ситуацией, но была в его веселости и доля расчета. Для него сейчас все было предельно простым: никто из них не уходит на опасное задание, никто не ранен - поводов для волнений нет.. Наконец-то, после столького, им действительно не приходится опасаться немедленной смерти или плена. Так что надо было как-то отогнать тревогу Весты и заставить ее хоть ненадолго расслабиться.
- А теперь хватит разыгрывать заботливую няньку. Дитрих предупреждал о подобном эффекте. Подумаешь, побочка чуть припозднилась, пришлось перезагрузиться немного.. Гм.. Я ведь верно все припоминаю, нам нечего больше обсуждать? Или, погоди..  Я ведь проснулся более менее одетым? Что-то подзабыл уже.. - Джеймс не скрывал хулиганской ухмылки, но под конец попытался ее спрятать и последнюю фразу буркнул чуть ли не в чашку с чаем, - Если что, я подам на тебя в суд.

+7

5

"Пора взять себя в руки."
В тот момент она и поняла, что утонула. В чем-то темном, вязком, из чего так сложно выбраться... Как те глаза, что следили за ее неподвижным силуэтом на протяжении этих долгих минут. Она встрепенулась и выпрямила сто тысяч раз прямую спину, не в силах избавиться от въевшейся в кожу привычки. Балерина, скажите вы, и это видно не просто в каждом движении - в каждой мелочи: осанке и том, как она держит шею, поднося тонкие кисти рук в горячей чашке чая. Кажется, возьмет - и запястья поломаются под тяжестью обычной чашки. Но эта мнимая слабость скрывает настоящую силу, которая есть далеко не у каждой примы большой сцены.
"С этим надо как-то бороться."
- Ты был с Невидимкой и до того, как решил потерять сознание недалеко от моего убежища. Так что от него избавиться я не смогла. Но очень хотела, ты же знаешь! И отругать бы хотела, вас обоих. Только до него не достучишься, а до тебя... Ну что с пьяного мужа в отключке возьмешь, - руки тянут к себе незамысловатый сосуд с обычным отваром трав - отличный повод на пару секунд отвлечься.
Один глубокий вдох. Вот тут же, напротив, сидит и улыбается человек, который давно уже стал слишком важной частью ее жизни. Он прекрасно выглядит, уместно шутит, а значит здоров, - и это главное. Ее не обманешь - она чувствует это на подсознательном уровне.
Два коротких выдоха. Минус один страх. Остается лишь горстка жестокости, засевшая в темном углу ее спальни. А может и в недрах еще более темного сознания. Ее собственного. Теперь Веста почти ненавидит себя за то, что до сих позволяет себе бояться одного-единственного синтетического солдата. Вот так - до дрожи в коленях и желания сейчас же сбежать. Но ведь совсем недавно она шагала нога в ногу с целым полком Невидимок и этого пронизывающего до костей чувства было в разы меньше.
- Твоя побочка, межу прочим, стоила мне целую кучу нервов... - тихо, будто заговорщицки, уточняет Веста, откидываясь на спинку стула и продолжая следить за генералом.
"Ты расслабилась. Соберись!"
Один глубокий вдох, легкие наполняются воздухом, вытесняя все лишние чувства вплоть до ребер. Ребра сжимаются на выдохе, страх подхватывает пульсация крови и проносит по организму, загоняя в конечности. Одно легкое движение рук, и напряжение выходит через кончики пальцев. Спокойствие, созданное силой воли.
Проделывать этот трюк сейчас намного легче. Ведь вокруг тихо и спокойно, и в этой далеко не родной кухне сегодня так уютно и... тепло? Как много могут сделать люди.
- Ты? На меня? Еще и в суд? - будто соглашаясь с правилами игры, выдает Веста, немного подаваясь вперед и сверкая чернотой глаз. - Милый, ты, что ли, забыл, что вся судовая ветвь под моим контролем? Я тебе прямо сейчас могу сказать, дело - дрянь!
Тут даже не нужно скрывать улыбку, ведь слова говорят сами за себя и военный советник ни капли не кривит душой.
- Вот послушай, как все это будет. Ты стоишь пред судом и что-то там лопочешь. Но присяжные все и так знают. У судьи в протоколе написано, что... мм... - на секунду задумываясь, она обводит хитрым взглядом пространство вокруг, - что тебя, потерявшего сознание, помогли занести ко мне в жилище. Невидимка стоял возле кухни, наблюдал за тем, как я выкуриваю пачку за другой и пью кофе. Потом мне стало слишком плохо. Нервы, да и сердце больное, а кровать-то одна, и на ней ты отсыпаешься уже далеко не первый час. Я зашла в спальню, но ты уже... как ты сказал... Более менее не одет? А потом еще и проснулся на пару часов... - Веста на секунду краснеет и опускает взгляд вниз. Исключительно ради протокола. - И за это можно было все пьянки мужу простить, знаешь ли.
А теперь уже можно слегка заметно улыбнуться и передать эстафету сопернику.
- Так что можешь в суд не подавать. Проиграешь.

+4

6

С первых же слов Весты генерал понял к чему та сейчас поведет. Вроде, и не сказано еще ничего такого, а он уже жалеет, что полез драться с ней ее же оружием. Ну не в состоянии он был беззастенчиво пошлить при женщине. При боевых товарищах - пожалуйста, на мужской попойке - да ради бога. Но входит в комнату девушка - и все. Лавочка закрывается. Даже если при этой девушке уже поздно чего бы то ни было стесняться.
Вот и сейчас он сидел невозмутимый, с ухмылочкой на лице, а сам пытался сконцентрироваться лишь на том, чтобы не выдать смущения. Учили же его обманывать детекторы лжи, так почему бы не обмануть какую-то девчонку, которая слишком беззастенчиво развивает его двусмысленную шутку. Потому что нет для солдата позора страшнее, чем залиться краской. Нет, в бою-то всякое бывает - хочешь кричи, хочешь рыдай - простительно. Но покраснеть даже и не думай.
- Ответь мне, Веста, почему из всех хитростей военного дела ты лучше всего освоила солдатский юморок? Я тебя, вроде, даже ему не учил. Видит Асгард, на мне много грехов, но этого нет, честно говорю.
Генерал встал и прошелся по кухне - не чтобы размяться, а лишь бы не допустить неловкой паузы.
- Лучше расскажи как твоя черная душонка поселилась в этой черной-черной квартире в этом черном-черном городе. Тут только Невидимке нравится - по-моему он уже готов звонить твоему дизайнеру интерьеров, но номерок попросить стесняется.
Военный выглянул в коридор и бросил беглый взгляд на темные стены. Было похоже на тот самый тоннель, про который все говорят, только без света в конце.
- Кажется, наши казармы были куда уютнее. Занавесочки повесить - и почти как квартира, где я вырос.
Теперь, когда разговор был уже довольно далеко от наличия или отсутствия одежды на представителях высшего командного состава, генерал почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы вернуться за стол. Тем более, что тема беседы была ему интересна. Он вдруг задумался о прошлом - утерянном, почти забылом прошлом. В свое время он составил на Весту и еще нескольких хорошо показавших себя армейцев подробное досье. Он знал основные вехи ее жизни, некоторые подробности детства и юности. Но все это представлялось таким далеким, таким незнакомым.. В России он был всего несколько раз, да и то не долго - не его это был регион. Штаты посылали туда людей совершенно иного пошиба - неприметных сутулых клерков, на поверку оказывавшихся самыми лживыми и беспринципными шпионами современности. Ну а честные вояки типа Джеймса пропесочивались в пустынях Востока и Африки, лавируя среди пуль так же проворно, как их российские коллеги среди дипломатических уловок и застенков номенклатурных сталинок на широких московских проспектах.
Как-то так и получилось, что не было ничего проще, чем представить Весту в шумном Нью-Йорке, в перестрелках на солнцепеке стран третьего мира, но не в, черт ее дери, уютных переулках родной для нее Москвы. Ее доказарменная жизнь оказалась страницами сказки, где действие разворачивается "в тридевятом государстве" от чего и сама девушка приобрела черты существа эфемерного - вроде русалки или лесной нечисти.
Весь этот поток мыслей пронесся в голове Норта за пару секунд и вылился в странные, совершенно неожиданные для самого Джеймса слова.
- Знаешь, у меня такое чувство, что ты очень изменилась.. Хотя, с чего это я взял, ты ведь и раньше мне не особо открывалась. Давай сыграем в старую простую игру. Расскажи мне о себе что-то, чего я не знаю. Три факта. А потом я, если захочешь.
Норт на секунду прищурился, заглядывая в глаза советницы Бога Лжи, и не без оснований добавил:
- Кстати, Невидимка почувствует, если ты скажешь неправду.

+5

7

Чай неторопливо остывал. В чёрных посудинах он всегда походил на щедрую порцию яда. Так было раньше, но не теперь, и это удивляло. Ещё пару дней назад Веста ни за что бы не задержалась на кухне дольше пяти минут и не улыбалась бы так беспечно, поднося к губам черный фарфор. Это место не вызывало в ней положительных эмоций, как и эмоций в принципе. Огромный черный ящик, в который ты время от времени спускаешься, чтоб пару часов помучиться в кошмарах, выкурить пол пачки сигарет и уйти с таким же пустым сердцем, с каким сюда пришел. Такие места не меняются. Но видимо прав был тот мудрец, который сказал, что не место красит человека, а человек - место.
Она редко позволяла себе улыбаться, поэтому по привычке прятала этот компрометирующий жест за чашкой с чаем. Хотя в тот момент, когда Джеймс встал и прошелся по кухне, явно скрывая свое смущение, она все же сдержаться не могла и открыто улыбалась своей небольшой победе.
Но вот его губы произнесли "черная душонка" и, не смотря на шутку, в которую были облечены эти слова, сердце больно прокололо лёгкие. Улыбка медленно исчезла.
«Как же часто и невзначай он оказывается прав.»
Видимо, чтоб не попадаться на её ловкости, генерал решил сменить тему, но какой же страшной была эта перемена. Он попросил рассказать о самом ужасном, о чем только можно было попросить - о ее прошлом.
Наверное, каждый армеец, доживший до сегодняшнего дня, хотел бы забыть период войны. Многие так говорили, мечтали и даже искали способы утопить прошлое. Но с Вестой было наоборот - она не хотела вспоминать ни балетную школу, ни Нью-Йоркский театр балета. Воспоминание о коротком счастье, которое разодрали в клочья, всегда тяготит сердце. И что же ему рассказать?
- Правда, Джим, ты не мог придумать ничего полегче? Понятия не имею, чего ты можешь обо мне не знать. Да и за плечами у меня всего лишь пара десятков самых обычных лет, а не века приключений.
Она собралась, решив говорить первое, что придет ей на ум, лишь бы самой не углубляться в воспоминания. Села поудобнее, закинула ноги на край стола и стала смотреть в сторону.
- Когда мне было шестнадцать, меня считали лучшей балериной младшего состава. Конечно, все остальные девочки это видели, слышали и чувствовали, но боялись вслух высказывать недовольство. Ведь я все время была рядом. А потом... Боже, будто не про себя рассказываю... Я выиграла грант на обучение в Лондонской школе балетного искусства и впервые побывала заграницей. Прекрасный месяц. Новая культура, люди, манера обучения, сцена и публика. От впечатлений голова шла кругом. В Москве я никогда не имела полной свободы, но за тот короткий период поездки успела прочувствовать ее сполна. Вот только когда я вернулась, мои девочки так озлобились и сплотились, что... - она на секунду замолчала. - Что я оказалась в больнице с переломом и сотрясением.
«А теперь», - отозвался внутренний голос, - «расскажи ему про Сеул.»
Но Веста не собиралась поднимать эти воспоминания из темных глубин своей памяти. Насколько близким должен быть человек, чтобы узнать подобную тайну? Короткий взгляд в сторону его внимательных глаз и почти родного профиля, но уверенности нет. Наверное, об этом не должен знать никто. Да у нее, по сути, никого и нет.
- Я, когда приехала в Штаты, не имела при себе ничего. Вообще. Ни денег, ни документов, ни связей. Знакомые были только у моей подруги, и нам стоило больших усилий добраться до них. Месяц в Портленде, потом перебрались к другим знакомым в Лас-Вегас. Жили в маленькой квартирке с двенадцатью людьми - настоящий ад. У нас на тот момент еще не было документов, но мне повезло устроиться в цирковую труппу и поднакопить денег. Потом Нью-Йорк, ужасные условия и месяц на подработках. Подруга ударилась в депрессию и каждый день пила, я едва не начала разделять ее времяпрепровождение. Но мне повезло попасть в Американский Театр Балета - одна из моих самых удачных афер и обманов. С другой стороны, это была моя мечта, пусть за мою выходку главный хореограф-постановщик и ненавидел меня все последующие годы.
Она даже улыбнулась. Поверить только, три года ее личного абсолютного счастья. Со своими трудностями и проблемами, но со сценой, с танцем, с публикой и признанием. Какой черт потянул ее в Армию?..
- Ладно. У меня получаются слишком сумбурные факты. Сложно сказать одно предложение, не рассказав всей предыстории.
- Тебе не нравится мой интерьер. Мне тоже. Это была ошибка, я просто махнула рукой на это место. После войны не до того было. Хотя, если подумать, эта обстановка слишком дерзко описывает мое состояние в тот период. У меня есть другая квартира, которую пока что удается скрывать от сраных журналистов. Там уютнее. Но в этих покоях есть одна-единственная белая комната, которую я люблю. Это копия моего первого балетного зала. Я изредка там занимаюсь. Вот и все три факта.

Веста незаметно выдохнула, будто сбросила камень с души. Хотя она ни с кем и не делилась такими подробностями своей жизни, это оказалось интереснее, чем она думала. Просто говори что-то хорошее, что-то нейтральное, интересное и не напрягающее.
Слушать, правда, интереснее. Про Норта она знала намного меньше, чем он о ней - только самое важное. Основное. Раньше она никогда не чувствовала в себе права знать о нем больше. Будто это может что-то поменять в их отношениях. Но теперь все было по-другому. Это момент, когда старые отношения перестают существовать, а новые еще не успевают появиться. Теперь самое время для подобных разговоров.
- Your turn, honey, - улыбнулась она. - Я, конечно, не телепат, и синтетических солдат у меня нет, так что буду верить тебе на слово.

+4

8

В каждом ответе Весты было понемногу от двух тем, которые Норту представлялись несовместимыми: танцы и боль. Он мало знал о сцене, и привык воспринимать артистов балета как обычный зритель - просто смотреть на легкость их движений и верить, что все эти безумные пируэты им и правда не стоят никаких усилий. Со слов Леры же картина рисовалась совсем иная: темные полосы жизни почти заменяли ей театральные подмостки, так что отделить одно от другого не представлялось возможным.
На фоне этого рассказа армейский период биографии Весты казался черной дырой посреди и без того темной вселенной, постепенно засасывающей в себя и прошлое, и будущее, и ту - прежнюю - балерину Валерию. Война просто перекрывала год, как чернила, разлитые посреди книги - ничего не прочесть, хоть страницы и на месте. Только вот ты точно знаешь, что там написано. И знаешь, что чернила тут очень к месту - может даже ты их сам разлил, чтобы лишний раз не напоминать себе, какую роль сыграл в этой истории.
Но, как бы там ни было, сейчас строки вновь было видно, в них даже снова появилась тема танцев.
- Кое что я в общих чертах знал, но ладно, засчитывается. Моя очередь, говоришь? Ммм... почему-то я думал, что ты откажешься продолжать. Хорошо, сейчас что-нибудь вспомню.
Норт пошарил взглядом по черному глянцевому потолку, в котором отражались блики искусственного света, отчего создавалось впечатление, что сидишь под открытым звездным небом.
- Ну, допустим, вот: меня долго не хотели зачислять в училище, потому что у меня в детстве была куча приводов в полицию. Правда моя вина это была только в одном случае, в остальных мои братья просто начинали драку, а я не мог их бросить, потому что ввязывались они всегда в самые мерзкие истории. Полицейские об этом знали, и держали для меня в участке тетрадь, чтобы я мог учить уроки, пока родители не придут за нас поручаться, и нас с братьями не отпустят домой.
Джеймс качнулся на стуле, вспоминая мальчишеские годы. За ними в памяти поплыли картины не столь радостные, но он упорно высматривал среди них что-то  нейтральное - сводить диалог к мрачным душевным излияниям очень не хотелось.
- А, вот еще случай: был в у меня командир в свое время - Вик - редкостный мерзавец. Однажды в Пакистане он заставил меня ползком добираться до соседнего города, чтобы купить ему виски. И все это за проступок, в котором я тоже не был виноват! Это все Бартон. А семь миль полз я. Семь гребаных миль. На это ушла вся ночь. Жители города тогда аж из домов повыбегали, чтобы посмотреть, как американский солдат на пузе вползает на предрассветные улицы.. А смухлевать бы не получилось - этот гаденыш Вик видел все, и все всегда знал.
Норт рассмеялся воспоминаниям, хотя от одной мысли о семимильной полосе препятствий начинали ныть чуть ли не все суставы в теле. Вообще-то, многие вещи в армии казались ему забавными и вполне естественными. Суровая муштра, например, представлялась чем-то совершенно обыденным, хотя умом он прекрасно понимал, что с точки зрения гражданского это все напоминает театр абсурда. Впрочем, гражданских тут не было - армейские порядки усваиваются и за гораздо меньший срок, чем провела в военных чинах Веста. Собственно, стоит разок перестать задумываться, поддавшись инстинктам на волне усталости или страха, стоит хоть раз выполнить приказ без тени сомнения - и все, можешь забыть, что когда-то была иная жизнь. Зацепившись за эту мысль, сознание Джеймса выудило из памяти последний факт:
- В детстве я хотел быть хозяином гостиницы. И когда уволился из армии США, даже присматривал себе небольшой отельчик в Канзасе. Но ничего так и не получилось. Видимо, опекать комфорт постояльцев - все же не совсем моя стезя.
"То ли дело перевести их на казарменное положение, ага."
Сарказм вышел безрадостным. Как бы ни ценил генерал уют, пожить в настоящем доме, к которому он был бы привязан, ему так и не удалось. У Весты же получилось хоть отчасти. Хоть в одной отдельно взятой комнате.
- Пойдем, покажешь мне свой балетный зал. Мне интересно, - с этими словами Джеймс поднялся и направился к выходу из кухни. Невидимка за последние пару часов тут неплохо освоился, так что Норт примерно знал расположение комнат. Он прошел по коридору и остановился там, где синтетическому солдату наскучило бесцельное исследование местности.
- Здесь направо или прямо? Погоди, дай угадаю.. прямо, да? Ты спрятала любимую часть жизни в самой дальней комнате, так?
Норт подошел к двери и взялся за ручку.
- И да, в качестве следующего хода - станцуй для меня.

+6

9

There was no girl in my plan!
Yes, the angel on the left
Said “Beware of her advances”,
But the demon on the right
Seen the way that she dances.

Часто бывает так, что первое впечатление о человеке ничем не вышибить. Сколько ни старайся - ничего не поможет. Но только не с этим человеком. Услышь она подобные истории каких-то пол года назад - рассмеялась бы. Нет, правда, ее суровый генерал и полз семь миль по приказу кого-то другого? Или отель хотел открыть? Ну и ну! Это могло быть про кого угодно, только не про Норта.
Но теперь... Она слушала его с закрытыми глазами, позволяя воображению рисовать молодого Джеймса в своей собственной гостинице, и незаметно для себя улыбалась таким рассказам. Ему, пожалуй, было не так-то легко отыскать в своей биографии нечто подобное. Но достаточно было одного воспоминания о его старой жизни, чтоб Веста лишний раз убедилась в своих мыслях о нем. Пусть другие помнят войны, помнят не самые лучшие страницы биографии. Зато она будет помнить что-то далекое от боев и разрушений.

Когда женщина открыла глаза, ее гость уже поднялся и оказался у нужной двери многим раньше хозяйки. А ведь она даже не успела предупредить его, что замок открыть не так-то просто. Веста медленно последовала за Джеймсом.
- Прямо, да. Только эта комната еще дальше, чем тебе может показаться.
Советница взяла генерала за руку, убирая его ладонь, и взялась за ручку двери сама. Она почти физически ощущала, как четыре камеры из восьми сейчас следят за ними. Честно признаться, женщина никогда не умела правильно обращаться с этой хитроумной техникой.

И это еще одна причина ненавидеть этот дом. По приказу департамента охраны каждый сантиметр здесь был начинен умной электроникой и защитой. "Все для безопасности советника Локи". Стены улавливали тембр голоса, некоторая мебель и дверные ручки были способны просчитать пульс, камеры самостоятельно определяли угрозу.
Вот и замок на самой массивной двери реагировал по особой технологии. Необходимо было плотно обхватить ручку, в то же время прижать палец другой руки к индикатору, который располагался на месте замка. За несколько секунд техника отслеживала пульс, сканировала отпечаток пальца, а датчики и камеры проверяли обстановку у двери. Никто ли не держит за спиной другого пистолет? Не заставляет ли открывать дверь? Ведь за этим куском высокотехнологичного металла пряталась не одна комната, а целый блок. Оружие, базы с информацией, доступ к операциям - рай для любого сопротивленца. Правда, ученые и техники перестарались, пытаясь обезопасить эту часть дома.
Веста медленно пыталась открыть эту проклятую дверь. Камеры, отпечатки пальцев, пульс...
- И да, в качестве следующего хода - станцуй для меня.
Одна фраза, одна несчастная фраза, и ее сердце, замерев, больно ударило по ребрам. Выплюнуло немалый ком крови, вызывая сильное волнение.
«И как ему объяснить, что такими вещами не разбрасываются.»
Только через пару секунд советнице удалось успокоиться, но было поздно. Приглушенный, мягкий свет постепенно сменился насыщенным и ярким, позволяя камерам выцепить все детали происходящего.
- Чертов дом, - едва слышно прошипела женщина, с трудом сдерживая раздражительность. Не хватало только, чтоб ее с Джеймсом здесь заперло. В нескольких случаях система безопасности могла захлопнуть ловушку таким образом, что коридор для этих двоих превратился бы в гроб. До прибытия специального отряда. Не самый лучший вариант.
Веста даже не думала оборачиваться к камерам. Как и к генералу. Она глубокого вдохнула, просчитала свой пульс на запястье и, убедившись, что удалось привести его в норму, снова повторила процедуру. На этот раз дверь нехотя поддалась и она тяжело шагнула вперед. Следующий коридор скрывал всего несколько комнат. Женщина немного расслабилась и обернулась к своему гостю, думая над тем, стоит ли объяснять произошедшее.
- Здесь еще есть небольшой склад оружия, - она кивнула в сторону нескольких дверей, проходя мимо. - Кабинет, управление... В общем, работа.

A bit of inspiration

http://www.buro247.ru/local/images/buro/img_1309_jpg_1319612715.JPG

http://www.buro247.ru/local/images/buro/img_1305_jpg_1319612713.JPG

Воспоминания накатывали каждый раз, когда она ступала в балетный зал. Каждый. Сейчас их было уже трудно различить, но они по прежнему приносили с собой боль. Такую, к которой готовишься за пару секунд до.
Веста переступила порог и остановилась. Ничего. Сегодня ее встретила обычная, залитая светом комната, где на трех стенах от пола до потолка висят зеркала, а к двум из них хитроумно приколочены станки. Самый обычный зал, где черное пианино и музыкальный центр стоят в углу, справа от входа, а пол сделан из добротного дерева, каким выстилают сцены театров. Но самое главное, что было в этом помещении - мужчина, вошедший вместе с ней. Первый гость. Один человек, и привычное место уже встречает тебя по-другому.
- Ты только пообещай мне, что никогда и никому не расскажешь о том, что увидишь здесь, - она развернулась к Джеймсу и на секунду положила руку ему на плечо. Потом улыбнулась, - Чувствуй себя как дома. Ну или по крайней мере постарайся. Тут, мне кажется, намного уютнее. Возле пианино есть стул.
Оставив обувь у входа, сама она на двинулась туда же, включать музыку. Особо не выбирая, решила поставить композицию, основанную на сердцебиении. И пока руки справлялись со знакомой техникой, в голове крутилась одна мысль: «Быстрее, пока не передумала.»
Вот только решительные действия и "держи себя в руках" нисколько не помогали прогнать назойливое волнение. Танцовщица знала - это будет мешать. Но для нее такая реакция была естественна. Ей всегда было легче выступать перед большим количеством незнакомых людей, чем перед одним знакомым, а тем более важным человеком. Наверное поэтому она за все свои двадцать пять лет ни разу ни для кого не танцевала.
Веста выключила несколько ламп, оставив свет по краям зала, и вышла на середину. Силуэт генерала, его взгляд, даже само осознание того, что он сейчас здесь, сбивало ее. Каждую секунду она возвращалась к этому.

«Спокойно... Ничего особенного, просто танец. Просто то, что ты есть на самом деле, подальше от всех этих бумаг, пушек, фальшивых лиц. Это ведь должно быть проще всего... быть тем, кем ты должна была быть. Быть собой. Включаешь музыку. Выключаешь свет. Ты делаешь это каждый вечер, каждый божий день! Закрываешь глаза... Как будто ничего вокруг не существует.»

Когда она танцевала - ни на секунду так и не открыла глаз. Смогла убедить себя в том, что одна, и сердцебиение вперемешку с тихой классикой стало вести ее. Это сложно описать словами. Тот, кто импровизирует а танце, на время перестает быть собой, перестает быть человеком. Его почти невозможно отделить от музыки: она становится его кожей и пространством вокруг него, его будущим и тем, что заставляет жить. Невозможно отделить от танца, от движения. Одно сменяет другое, и кажется, что это действо может быть бесконечным, если не трогать, не мешать.
Ты уже почти уверен - она танцует так, будто сами Боги создали ее для этого. И прошлое лжет, ничего не было - ни человеческой злобы, ни Сеула, ни Армии, ни убийств... Это просто не может относиться к тому, кто умеет так двигаться.
Но на самом деле все предельно просто. Так сложилась жизнь. И как бы красиво она не танцевала, как бы ни нравилась богам и людям - она была погребена сначала под окопной грязью, а затем под кипой бумаг.
And she still kept dancing her heart out.

+3

10

После всех этих рассказов о том, как мало Норт знал Весту, стоит признать, что он и не хотел ничего знать. Сперва не хотел. Но когда передумал - дверь была закрыта. Пока Лера была одной из тех слабых новобранцев, обреченных на смерть под пулями в первом же бою, заводить с ней откровенные разговоры было так же глупо, как знакомиться с бифштексом перед тем как его съесть. Позже она обзавелась качеством, которое так ценил Джеймс - способностью выживать достаточно долго в непосредственной близости от него, но душа ее обросла той же броней, какую носит на себе всякий солдат. А там ничего нового для генерала быть не могло.
Теперь же, наконец, Лера говорила. Не словами - движениями. Но этого было достаточно. В том, как, закрыв глаза, она следовала музыке, была самая искренняя, самая прочувствованная исповедь, какую только Джеймсу доводилось узнавать. Ни беседы в темноте, ни притянутые за уши игры в "три правды" не говорили ему того, что сказал этот безмолвный монолог.
Норт сидел на стуле у фортепиано. Он никак не мог взять в толк зачем оно здесь. Играла ли Веста сама или просто скучала по временам, когда была частью несовершенного, но все же своего мира? Мира, где так органично сплетались удивительная свобода движений со звуками клавиш - командами этого механического диктатора. На сцене никто не мог ослушаться мелодии, никто не осмелился бы на бунт. Ну разве не идеальная армия? И разве это не самая последняя вещь, которую человек в своем уме станет сравнивать с войной?
И в этом было - прекрасное. Живой, яркий портрет Весты до того, как она стала блудницей, а потом и солдатом. Портрет совершенно другого человека, которого так хотелось узнать, да духу не хватало подойти и сказать "Привет, человек которого больше нет. Человек, которого мы похоронили все вместе: лукавый Бог, фанатичная шайка, твари из других миров и я сам, отдававший приказы, с которыми тебе бы послать меня. Привет, прежняя Веста. О чем думаешь?"
Музыка замолкла.
Норт встал и не спеша пошел через зал к замершей в последнем па девушке. Оставаться зрителем было теперь нестерпимо. Хотелось хоть на секунду заглянуть в глаза танцовщице, чтобы убедиться, что это и правда Веста. Чтобы застать ее такой, пока она не вернулась в мир, который меняла своими руками, и руки эти навсегда остались покрытыми кровью и грязью, пусть и невидимой. С такими на сцену не выйдешь.
Лера все еще стояла спиной к генералу. Какую-то долю секунды он сомневался, но пальцы сами легли на запястье девушки.
"Грязь к грязи. Все правильно."
Джеймс потянул Весту за руку, заставляя обернуться. Сердце замерло. Он смотрел ей в лицо с недоверием, будто думал, не обманывают ли его. Но из взгляда, которым отвечала девушка, словно пропало что-то, чего Норт боялся. Пропали последние два года. Ночи с Богом на Карибах, казармы Нью-Йорка, муштра, учения, потонувший в темноте стадион, пылающий Берлин, сопротивление армий, гибнущие гражданские, парад капитуляций, бегство Норта, коронация самозванца, бремя политики.. Всего этого не было. Джеймс смотрел в абсолютно чистые, ясные карие глаза юной русской балерины.
Дверь скрипнула.
Норт очнулся, с удивлением и сожалением наблюдая, как возвращается и знакомая ему военный советник Валерия Веста. Мгновение ускользнуло.
Поднимать взгляд не было нужды - Джеймс и так прекрасно знал, кто стоит у входа. Гораздо больше его поразила собственная поза: он и не заметил, что свободной рукой обнял Весту за талию, и теперь на лицо наползала неловкая улыбка, а тишина становилась неуютной.
- Знаешь почему он пришел? - Норт кивнул на застывшего в дверях Невидимку. - Он испугался. Не понял, что со мной.
Генерал с почти что незнакомой ему самому нежностью поцеловал Весту в висок и отпустил.
Эта тонкая грань жизни опять переиграла его. Положила на обе лопатки, как всегда. И он ничего не мог с этим поделать.
Невидимка развернулся и скрылся в темноте коридора.
Только сейчас Джеймс понял, что это, вероятно, один из тех коридоров, по которым и он, и Лера когда-то в первый раз попали на Роско Стрит. Видимо, один раз войдя сюда, они предрешили все. И глупо теперь делать вид, что есть какие-то мифические "прежняя Веста" и "прежний Норт". Нельзя забыть, кто ты есть - даже на день. Нельзя себе врать. Не получится. Никогда не получалось.
Теперь эти черные стены, коридоры, обладающие памятью, комнаты, пропахшие казармами так, что не вывести. Все это - их дом. Где бы они ни жили - другого не будет.
- Ход засчитан. Пойдем пить чай.

+3

11

Закрыт

0


Вы здесь » Loki's Army » Архив эпизодов » 20.05.2017 Honey, I don't exactly know what happened tonight


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC