Наша группа ВК
Таймлайн

Vesta : Ramirez
Kravetz
Добро пожаловать в прекрасный Мидгард, который был [порабощен] возглавлен великим богом Локи в январе 2017! Его Армия долго и упорно шла к этой [кровавой резне] победе, дабы воцарить [свои порядки] окончательный и бесповоротный мир для всех жителей Земли. Теперь царство Локи больше напоминает утопию, а люди [пытаются организовать Сопротивление] счастливы и готовы [отомстить Локи и его Армии за их зверства] строить Новый мир!
В игре: 12.2017 | NC-21 | Эпизодическая система

Loki's Army

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Loki's Army » Архив эпизодов » 26.02.2011 Do you remember me? (Х)


26.02.2011 Do you remember me? (Х)

Сообщений 31 страница 37 из 37

31

- Труп ходячий, - фыркнул Ганнер.
  Он обнимал Дрейвена одной рукой. Когда Ник подался назад и опрокинул его на спину, Трэвис не пошевелился. Он изучал лицо Доменика, а тот, в свою очередь, изучал его. Так изучают лягушку перед препарированием или античную статую. Отстраненно, неторопливо, внимательно, высчитывая при этом что-то про себя. Ганнер очень хотел знать, какие мысли бродили в тот момент в этой дурной лохматой после сна голове, но уже понимал, что прашивать бесполезно – он только спугнет эту задумчивую прострацию и получит в ответ еще одну шпильку.
  Что-то, видимо, порвалось в его Астрале – и Ник упал лицом вниз. Теперь уже Трэвис с интересом наблюдал за переменами его настроения. С чем этот парень боролся? Вряд ли его мучили комплексы или проснулись предубеждения против секса на первом свидании. Хотя в отношении Дрейвена ни в чем нельзя было быть уверенным. Трэвис поднес свободную руку, чтобы провести по позвоночнику, и тут Доменик перевернулся на спину и дернул Ганнера на себя.
- В тебе слишком много интересных деталей.
  Минуту назад Трэвис воспринял бы это за шуточную угрозу и ответил бы, что препарировать себя он разрешит как-нибудь в другой раз. Но он уже насмотрелся на странные метания Ника и начал смутно понимать, что за бессмысленными словами стоит что-то другое. Дрейвен то ли за что-то извинялся, то ли признавался в чем-то.
- А в тебе слишком много дурацких мыслей, - усмехнулся Трэвис, оторвавшись от поцелуя, и провел рукой по волосам Ника. Бесполезно – пригладить это безумие у него не получилось, зато получилось изобразить… заботу? А может даже и нежность, хотя она никак не сочеталась с выражением его лица.
- Хватит варить себе мозги, кровь тебе понадобится в другом месте.
  Трэвис решил, что пока он действительно не заставит кровь отлить от головы этого психа, тот так и будет замирать через каждое движение, поэтому он сполз немного ниже и начал исследовать губами шею и грудь своего стеснительного любовника. Он не целовал кожу, а скорее терзал ее, прикусывая, засасывая и выпуская, но старался проделывать все это медленно. Его не отпускало ощущение, что, если он сейчас сделает одно лишнее или резкое движение, то обязательно получит коленом в живот.
  Он не привык к такой медлительности. Все его случайные и не очень случайные любовники хотели одного – получить свое по-быстрому и свалить в туман раньше, чем кто-то начнет стучать в дверь туалетной кабинки, подсобки или общей ванной. Трэвис уже не помнил, когда в последний раз клал руку на чужие ребра так осторожно и задумывался над вопросом, как далеко вниз ее можно увести.
- С какой планеты ты упал, а? – шепнул Ганнер на ухо Нику задыхающимся, сбившимся голосом. - Где делают таких красивых чудиков?

Отредактировано Travis Gunner (2013-06-30 23:32:31)

+2

32

Доменик усмехается, машинально облизываясь, хочет сказать что-то на счет примитивного мышления, а потом давится собственными словами, воздухом, слюной, закрывает глаза. Он успевает только подставляться под чужие поцелуи-укусы, выгибаясь под разными углами, успевает только кусать губы, кладя одну ладонь Трэвису на затылок, зарываясь пальцами в коротких темных волосах. Он заставляет себя не издавать ни звука, давит прокатывающиеся по глотке стоны, выдыхая только чуть более шумно, чем обычно. Он молчит. Этого более, чем достаточно.
Доменик чувствует чужое дыхание на шее, слышит вопрос, ощущает его позвоночником. С губ вслед за вопросом о красивых чудиках срывается ответ – «Чудовище». Доменик тянет Трэвиса за волосы на затылке, цепляет поцелуями его губы, а в голове бьется только это слово, «чудовище». И оно все целиком и по отдельности – про Доменика.
Что-то в его голове щелкает. Какая-то струна лопается, а может и все разом. Какой-то механизм ломается. И всё, что он так бережно хранил, всё, что так бережно прятал даже от самого себя, - всё это захлестывает с дикой яростью, накрывает с головой. Ник целует Ганнера грубо, слизывает с чужих губ солоноватую кровь, не хочет открывать глаза.
Ник всегда слишком много думает. Он всегда фиксируется на одной мысли. И сейчас это - спираль, вокруг которой крутится его небольшая галактика; в нём — загадка, тайна, магнит, в нём колоссальное чувство саморазрушения и отрицания.
Доменик хочет сказать самому себе, что всё просто отлично. Но ему не хватает времени. Он шарит руками по чужому телу, нащупывает чужую руку, тянет её ниже, заставляя Ганнера сместить ладонь с ребер. Он выгибает спину, чувствуя бешенный контраст в температуре тел, слушая грудной клеткой чужое сердцебиение. Он отворачивается, тыкается губами в чужую сонную артерию, слизывает соленые капли с кожи, а потом кусает, оставляя не кровоподтек даже, а вмятины, наливающиеся алой влагой. Ник знает, что всё это кончится паршиво.
А еще он знает, что не достоин всего этого. И в эту самую секунду мысль цепляется за те самые сломанные механизмы, за те самые порванные струны, за переключенный в голове тумблер. Организм, будь у него отдельный разум, потребовал бы транквилизаторов. Тогда все было бы ровно, все было бы не так ярко, но хорошо. Тогда он не стал бы так много думать, а действовал бы. Он бы просил еще, говорил бы какие-нибудь колкие гадости, мешая их с хриплыми стонами. Всё. Было бы. Не. Так.
Единственное, о чем он может сейчас думать – это чужие руки. Чужие губы. Чужой голос и чужое дыхание. И всё это – чертов Ганнер, который сломал к чертям ту стену, что Доменик выстраивал с самого гребанного детства. Ганнер заявился наркоманом в его клинику, Ганнер переступил порог его квартиры, Ганнер прошелся грязными башмаками по паркету. Трэвис, мать его, Ганнер включил свет там, где в его жизни всегда была кромешная тьма. И то, что на этот свет вылезло – пугало Доменика так, как никогда и ничто раньше.
Ник, разрывая поцелуй, в который снова успел утянуть Трэвиса, рычит полузадушено, словно пойманный в клетку полудохлый зверь, упирается ладонями ему в грудь, отталкивая от себя в сторону. Он жмурится и мотает головой. Он похож на ребенка, который не хочет верить в развод родителей.
А потом Доменик открывает глаза. И смотрит с такой бешенной яростью, будто Трэвис только что пришел. Будто не было ночи под одним одеялом, не было одуряющего аромата кофе, не было ничего. И Ник почти готов в это поверить.
- Убирайся, - шипит, и в этом ему позавидовала бы самая ядовитая гадюка.
- Пошел прочь, - шепчет, вжимаясь лопатками в стену.
- Не прикасайся ко мне! – срывается на хриплое отрицание, а в глазах плещется ненависть.
Ненависть к себе, к Трэвису, ко всему на свете.
То самое, что он так отчаянно прятал полчаса назад, вылилось, пробравшись наружу. Его буквально трясло от осознания, что Трэвис к нему прикасался. Прикасался так нежно, так аккуратно. Так правильно.
Усилием воли он запихивает все эмоции в плотный вакуумный шар. Вдыхает со свистом и глубоко. Закрывает на секунду глаза, а открыв, смотрит безэмоционально, почти насквозь.
- Пошел. Вон. Из моей. Квартиры. – Тихо, мягко, с блеклым подобием ярости, которая секунду назад захлестывала с головой.
На губах все еще горит чужой поцелуй, а по ребрам стекает ощущение чужого прикосновения.

+1

33

Все было хорошо, почти уже замечательно, ровно до того момента, пока у Дрейвена опять что-то не перемкнуло. Трэвис минуту отупело смотрел, как Ник выползает из-под него, отползает куда-то к стене и шипит. И не мог понять, что вообще происходит. Что он опять сделал не так? Да он вообще ничего не успевал делать, только отзывался на ласки осмелевшего внезапно Ника и случайно попадал губами в ту часть тела, которая оказывалась ближе всего. И вдруг – вот это.
  Ганнер выслушал все бессвязные бредни, впившись взглядом в лицо Ника и все еще надеясь, что его вот-вот отпустит. Потом до него дошло, что нет – не отпустит. Это серьезно.
- Фак, - коротко бросил Трэвис. Он был совсем не настроен на еще один сеанс терапии, с применением медикаментов или нет. Ему было немного не до того, его организм в отличие от живого трупа Доменика работал, как надо.
  На минуту психопата захотелось просто связать и отыметь. Он бы, наверное, даже не орал – слишком гордый. Но кто-то внутри был настойчиво против. Тот самый кто-то, который случайно обратил внимание на слова про то, что Трэвис будет первым. Был бы. Но не стал.
  Ганнер медленно поднялся.
- Я иду в душ. А ты постарайся прийти в себя. Без вот этого, - он указал рукой на стол, где в ящике еще хранились транквилизаторы, подобрал с пола джинсы и действительно скрылся в ванной комнате.
Ему очень сильно хотелось что-нибудь разбить, например, зеркало, из которого на него косилась небритая рожа. Самое паршивое, что рожа эта была не такая уж злая, а скорее разочарованная и почти обиженная. Ну что опять случилось? Неужели у этого придурка работала выборочная память, и ему вдруг показалось, что сейчас его будут пытать? Да непохоже. Было вообще непохоже, что он разозлится именно на Трэвиса: он опять был весь в себе.
«Психопат», - вздохнул Ганнер и закрыл глаза, представляя себе бледное худое тело. Это было его самое неудачное сексуальное приключение. И самое яркое.
  Перед тем, как выйти из душа, он еще раз внимательно посмотрел на себя в зеркало, плеснул в лицо воды и пригладил волосы. И заодно спросил себя, что будет делать с неврастеником на кровати. Ник настойчиво пытался его «уйти». Это значило, что Трэвис непременно должен остаться. Ник опять замкнулся в себе. Но разговорить его, наверное, вряд ли удастся. Если только опять не отколоть что-нибудь, но так можно и довести его окончательно. Может быть даже до истерики, хотя Трэвис никак не мог представить себе полноценно истерящего Дрейвена.
«А чего ты вообще от него хочешь?» - Поинтересовался внутренний голос, который успел уже отсмеяться в своем углу, и снова выполз на свет. – «Да не знаю я. Я хочу убедиться, что он может быть нормальным».  – «Это будет сложно. Ты уверен, что оно того стоит?» - «Оно? Не знаю. А он – наверняка».
Ганнер скорчил себе морду в зеркале, потом превратил ее в привычную иронично-веселую улыбку и вышел из ванной:
- Ну что, поговорим? Или по закону жанра надо сначала выпить еще кофе?

Отредактировано Travis Gunner (2013-07-01 02:52:54)

0

34

Наверное, Ганнер в последствии мог бы стать его мозгом. Нет, не так. Он бы стал его _нормальностью. Потому как сам себя Доменик сейчас взялся бы охарактеризовать лишь всеми известными ругательствами. Где-то внутри какая-то его часть рвалась пополам. Ровно так, аккуратно, почти как по пунктирной линии. Как только Трэвис скрылся в ванной, хлопнув дверью, Дрейвен подтащил к себе одеяло, скомкав его, ткнулся носом в теплую ткань и полузадушено взвыл.
Порой казалось, что его разум населяют десятки разномастных монстров. Каждый тянул в свою сторону. Каждый хотел своего. Один из них, появившийся относительно недавно и еще не имевший права голоса, хотел Трэвиса. И сейчас он был похож на ребенка, у которого отобрали конфету. Этот милый маленький монстр плакал в углу и требовал свою конфету обратно. Остальные «головные тараканы» рвали остатки выдержки Дрейвена на мелкие кусочки.
Когда воздух в легких закончился, Ник отпихнул одеяло в ноги, провел ладонью по животу к шее и задумчиво уставился на влажную ладонь – он даже успел покрыться мокрым липким потом, пока Трэвис вжимал его в кровать. М-да, приключение удалось на славу.
Ожидание затянулось в еще одну личную вечность. В голове царила хаотичная пустота, а Ник никак не мог понять, что же ему делать. Но все встало на свои места, стоило только Ганнеру появиться в поле зрения и подать голос. Ник некоторое время молча его рассматривал, а потом, опустив взгляд, словно нашкодивший котенок, тихо изрек:
- Прости. – И всё. Да, «прости» - то самое, что я хотел услышать от самого себя. И то самое, что хотел услышать от меня Трэвис. Конечно же. Самоирония взбурлила лавовым потоком. Уголок губ дернулся вниз, но Дрейвен взял себя в руки.
Мутное понимание того, что Ганнер – его якорь, ударило в солнечное сплетение. Хотя разговаривать с ним на тему своего прошлого не хотелось. Слабая надежда на то, что Трэвис – умный, Трэвис – сам все поймет, мелькала где-то на периферии сознания. Ник сглотнул и снова поднял взгляд, напряженно всматриваясь в Ганнера. Как этот тип его еще терпит? Почему до сих пор не свернул шею? Не прирезал к чертовой матери? Отчасти, Дрейвен был бы ему даже благодарен. Несколько секунд до смерти и всю вечность после. Может, даже являлся бы ему потом во снах.. И не только.. Мысль заставила усмехнуться – устало и слабо.
Спохватившись, что слишком часто меняет эмоциональный диапазон, Ник вцепился зубами в кулак, шаря взглядом по комнате. Если бы Трэвис ушел, он бы начал прибираться. Нет, сначала он бы себя успокоил, - и свое тело тоже. А потом начал бы прибираться. Организм отчасти требовал своего. Но Голод, размеренно вдохнув, снова, опять и вновь попытался успокоиться.
- Это была плохая идея.. Нет, хорошая, конечно.., - закусив губу, Доменик уставился в одну точку, чуть выше плеча Ганнера. – Но всё же не очень. Прости. У меня мало опыта общения.. хм.. с людьми в такой.. обстановке? Да.. Я.. Давай, недоумок, объясни умными словами, кажись еще большим идиотом. – Это гаптофобия. –Скривившись, Ник насилу продолжил. – Не выношу физического контакта. Правда, временами. – Сглотнув, он нашарил взглядом глаза Трэвиса. – Хочу. Тебя. Но это сложно. Прости.

+1

35

«Тааак…», - мысленно протянул Трэвис.
  Гаптофобия часто развивалась, как результат детского сексуального насилия.
«Найду и выпотрошу», - даже не задумываясь, пообещал он себе. И его не волновало в этот момент, как и через кого он будет выяснять подробности детских лет Доменика. Он уже был твердо уверен, что сделает это. Но вслух сказал совсем другое. Ему не хотелось ввергаться в пучины отчаяния вместе с Дрейвеном, потому что хоть кто-то из них должен был оставаться в своем уме. И еще потому что ему было очень тоскливо смотреть на прикусившего себе руку парня. Поэтому он ухватился за еще одно, менее распространенное толкование этой болезни.
- Я не заразный, - почти весело отшутился Ганнер. – Но раз уж ты так настаиваешь…
  Он вернулся в ванную и вытащил оттуда большое банное полотенце. Потом сел на кровать рядом с Ником, накинул полотенце ему на плечи и обнял через него.
- Так лучше?
  Где-то задушенно зазвонил телефон. Трэвис пошарил рукой по кровати и вытащил его из-под подушки. Интересно, когда и как он успел туда попасть? Снова звонил Билли. Ганнер надавил на кнопку отмены, и телефон послушно отключился.
- Ты кретин, - сообщил он насколько мог ласково. – Прекращай хорохориться и учись объяснять все заранее. Я тоже кретин, я пойму.

Отредактировано Travis Gunner (2013-07-01 03:34:49)

+1

36

http://s4.uploads.ru/amAc5.png

+1

37

ЗАКРЫТО

0


Вы здесь » Loki's Army » Архив эпизодов » 26.02.2011 Do you remember me? (Х)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC