Наша группа ВК
Таймлайн

Vesta : Ramirez
Kravetz
Добро пожаловать в прекрасный Мидгард, который был [порабощен] возглавлен великим богом Локи в январе 2017! Его Армия долго и упорно шла к этой [кровавой резне] победе, дабы воцарить [свои порядки] окончательный и бесповоротный мир для всех жителей Земли. Теперь царство Локи больше напоминает утопию, а люди [пытаются организовать Сопротивление] счастливы и готовы [отомстить Локи и его Армии за их зверства] строить Новый мир!
В игре: 12.2017 | NC-21 | Эпизодическая система

Loki's Army

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Loki's Army » Архив эпизодов » 17.08.2017 God save the traitor & the liar


17.08.2017 God save the traitor & the liar

Сообщений 1 страница 16 из 16

1


17.08.2017 God save the traitor & the liar


http://s4.uploads.ru/t/2vrXd.gifhttp://s6.uploads.ru/RD9dl.gif


Ezer Kahana | Jordan Baker | Haiya Kravetz | NPC


/ Secret materials /

Легко одолеть современного человека. Гораздо труднее побороть социальные стереотипы. Какими бы перемена не хвастал Новый Мир, Америка продолжает оставаться центральным оплотом политической жизнедеятельности, а Ближний Восток – бурлящим котлом, рождающим в мир терроризм и беспричинную жестокость.
Счастливый скот держат в просторных комфортных загонах. Опасную дичь стерегут в клетках. После недавнего вооруженного конфликта в Ан-Наджафе (когда представители «Армии Махди» совершили покушение на военного советника и ее отряд под предлогом мирных переговоров) это и подобные ему места стали объектами особого контроля. И все же –  shit happens. Иногда зов крови сильнее веры в современные идеалы. Такие группы можно завоевать, можно околдовать, но усмирить – никогда.

17 августа 2017 в 2.13 a.m. 14 крупнейших масс-медиа компаний мира получают переданное по скрытому спутнику тридцатиминутное видео: смуглый человек в маске на ломаном английском делает заявление. Локи, сын Лафея, повелел ему и его братьям очистить мир от скверны (несколько сотен фигур на заднем плане приветственно машут автоматами). Новый бог благословляет их служение. (Рябь изображения, смена кадров; ночную тьму дремлющего восточного города освещает внезапное зарево взрыва). Во имя Повелителя! (Отрезанная голова женщины катится по грязной улочке; крики, рыдания, топот). Во имя Повелителя! (Старики и дети выбегают из домов, треск автоматов в спину косит смутные силуэты один за другим). Во имя Повелителя, во славу Локи! (Горят здания, рев, треск, грохот. Камера наезжает на уже знакомое лицо лидера, берет крупным планом мутные черные глаза). «Локи бен Лафей, царь Мидгарда, велел слугам своим лить кровь и жечь огонь возмездия.» Конец записи.
Информация тут же расходится по наиболее вышестоящим инстанциям, спешно отдаются приказы. Четыре часа спустя отряд Армии Локи оцепляет город, уничтожает безумцев и зачищает территорию, единицы выживших взяты в плен и доставляются на главную базу в НЙ для допроса и разбирательства. Но результаты налицо – город, полный мирных жителей, под покровом ночи выжжен, разрушен, залит кровью и завален почерневшими обломками. Инцидент максимально заминается, город окружен военными блокпостами, срочно высылаются восстановительные бригады, медицинская и гуманитарная помощь, etc. И все же – провокация уже запущена. Новая стратегия Сопротивления?

Сюжет


17 августа 2017 в 3.45 p.m. на одном из подземных уровней армейской базы НЙ в камере заключенного #0563 назначено разбирательство. Допрос ведет Уполномоченный заместитель Военного Советника Локи, Председатель Совета военной сферы, Глава отдела безопасности НЙ R.J.S. Консультирует лейтенант H. Kravetz. Для оптимизации межкультурной коммуникации приглашен Второй Заместитель Советника Локи по экономике, специалист по восточным конфликтам и доверенный переводчик E. Kahana. Консультирует J. Baker.


Экспресс-эпизод. На пост дается три дня, на четвертый игроки имеют право пропустить вас, к тому же вы лишаетесь положенной за отыгрыш награды в профиль.

+1

2

[NIC]Ezer Kahana[/NIC][STA]Кого ты хотел удивить?[/STA][AVA]http://lokis.rolka.su/img/avatars/0012/0c/92/643-1442425200.jpg[/AVA]Распоряжение было по-военному коротким и чётким. И ответ был ему под стать. Эзер только под шелест смыкающихся дверей лифта осознал, что за неполные тринадцать часов вошёл в колею и, стыдно сказать, почувствовал себя до нехорошего живым. Это тревожно походило на первый признак поражения: то, что горело и служило ориентиром, стало рутиной и подёрнулось пеплом, если в гибели целого города он не только увидел истинное зло, но и воспрянул духом. Или же ему просто недоставало настоящей войны в этой армии документов, договоров и подписей. Настоящего зла, не прячущегося под маской величественного и всеблагого властителя, возлюбленного всем миром.
Прости мне, Всевышний, слабость мою. Чувствую взгляд твой, вижу дорогу мою, и не сверну с неё…
Двери лифта разъехались, и Эзер лицом к лицу столкнулся с Джордан. На мгновение показалось: Бейкер надела мундир, и вот-вот возьмётся за оружие. Но нет, за шутками света оказался лишь строгий дресс-код и литой взгляд над едва заметными тёмными кругами. Она, вероятно, так же была здесь с ночи. Исчезнувший с лица Земли город требовал немедленного перераспределения средств с наименьшим шумом. И потому здесь все стояли на ушах.
Кажется, ничего дельного меж ними так и не было сказано до самого выхода, но привычка слушать не потребовала никаких дополнительных знаков: их путь лежит к одному транспорту, к одному делу. И знание это укрепило почву под ногами, встало стеной за беззащитной до того спиной. Само Провидение позволяет им встретить зло плечом к плечу.
Хотелось верить, что сказанное в материалах по делу, просмотренных по дороге, правда, и это Зверь ведёт игру с порабощённым миром. Если бы в новом мире существовали простые ответы. Если бы у тех, кто называл себя «слугами Локи бен Лафея», и похожие на них, не слушали речи своего бога из уст наименее верующих из своих рядов. Если бы он не сталкивался с этим в прошлом.
Военная база встретила их, как хорошо подогнанные ножны встречают меч. Здесь Эзер мог бы почувствовать себя более в своей тарелке, чем дома, в Огасте. Если бы не встреча, назначенная на нижнем этаже базы.

+3

3

В такие дни, как этот, Джордан остро не хватало формы. Форма все делала проще. Вот на тебе ее нет - и ты просто человек, который может думать, что хочет, и делать, что хочет. Вот ты надеваешь ее - и теперь твоя жизнь и твои поступки подчиняются странным, порой забавным, порой противоречивым протоколам. И с собой на это время можно попрощаться.
Теперь прощаться с собой не получалось, и Джордан приходилось как-то самой справляться с тем фактом, что произошедшее почти что радовало ее. Погибшие мирные люди, казни, устрашение и разрушения - все в лучших традициях ее худшего восточного опыта. Но все равно: если что-то идет не по плану, если так пугает и полошит послушных Локи подчиненных - значит все не так плохо, как она считала раньше.
И все же Джордан удерживалась от радости изо всех сил: отчасти потому, что радость просто выглядела бы странно, отчасти потому, что даже без формы она продолжала временами соответствовать внутренним правилам и военному распорядку - так просто такие привычки не вымываются из-под кожи, отчасти потому, что она видела в этом нечто вроде не то искушения, не то испытания. В этом случае разница была не важна: они отличались лишь источниками, но и в случае искушений, и в случае испытаний был лишь один правильный вариант: не поддаваться.
И Джордан не поддавалась, вместо этого знакомясь с армейской базой Нью-Йорка, где раньше бывать ей не случалось, и в который раз отмечая, как сильно все армейские базы похожи друг на друга. Знаешь одну - знаешь все. Минус подземные уровни и камеры заключенных. Не то, чтобы Джордан не знала, как выглядят они: в военной полиции ей приходилось заниматься всяким, и расследования злоупотреблений положением и ужасным содержанием пленных входили в список. Но она очень надеялась, что тут, теперь, в Нью-Йорке ничего похожего на то, что она видела раньше, она не застанет.
Да и к тому же, сколько он здесь, несколько часов? За такой срок с ним него и не случилось бы. Хотя, за такой срок раньше террористов бы и не обезвредили. Все теперь было быстрее и эффективнее. Порой от этого становилось даже жутко.
С Эзером - она знала, что его тоже привлекли, было бы странно, если их с их опытом оставили бы в стороне от этого дела - она столкнулась у лифта. Молча кивнула, отметила, как сразу и вдруг к ней вернулось спокойствие и собранность, и продолжила перебирать бумаги, которые несла с собой. Ничего особенного - расшифровка сообщений террористов, кадры из записей, краткое описание военной операции. Ничего серьезного - и все же ничего такого, что можно было бы игнорировать. Любые мелочи были полезны: и для того, чтобы допрос прошел эффективнее, и для того, чтобы отметить, как работает армия, примерить, сколько времени продержались бы они, вздумай они выступить уже теперь.
Свет на подземном уровне был слишком яркий. Джордан зажмурилась, быстро приложила руку к носу, ожидая, что чихнет: она часто чихала на солнце. Но удержалась.
- Лейтенант наверняка ждет нас на месте, - впервые обратилась она к Эзеру и пошла в нужном направлении по коридору, минуя двери камер.
Было тихо, так тихо, что она могла слышать тихий гул света. Отличное место для допроса.

+4

4

Высокий мужчина в официальном костюме и тонкая светлая девушка в военной форме быстро движутся по коридору. Чеканный шаг отдается холодным эхом по глухому бетону, чирк, чирк, чирк, подошвы едва не высескают искры. Его пиджак выглядит неуловимо-неопрятно, словно по долгу службы накинутый на плечи в последний момент, удавка галстука и не планировала оказываться на массивной шее, рубашка расстегнута на пуговицу ниже положенного, руки со следами недавних ссадин - в лучшем случае, сбитых о грушу в тренажерке. Девушка с темными кругами под глазами болезненно-бледная в скупом искусственном освещении подзменых переходов. Она заправляет за ухо выбившуюся из тугой прически прядь, привычно одергивает кобуру на поясе. Мужчина бросает беглый вгляд на запястье, хмыкает минутной стрелке (короли не опаздывают, это остальные приходят раньше!), рассеянно почесывает двухдневную щетину.  Представитель высших кругов политической элиты мира и первый заместитель военного советника выглядит заспанным и слегка помятым с похмелья.
   Караульные отдают честь и открывают дверь затемненной камеры. Один источник освещения, мерзкий и желтоватый, словно болотная гнилушка; несколько пластиковых стульев, стол, темная фигура в робе впечатана в металлическое кресло. Заключенный кажется высеченным из камня - грубо вылепленное неподвижное лицо, черные омуты зрачков, равнодушные и тусклы; жесткая, упрямая линия губ, словно бы не способных растянуться с дружеской улыбке. Облик, в котором больше автомата, чем зверя, и еще меньше человека.
  Папка с бумагами, помеченная грифом TOP SECRET, резким раздраженным жестом летит на стол. Хайя знает, что все листы в ней пустые; запись ведется десятками микрофонов и нанокамер. Символика бумажных вариантов - лишь привычный психологический фактор. Мужчина в костюме, еще меньше похожий на лощеного политика, чем заключенный - на измученного узника, разворачивает стул спинкой вперед и садится с вальяжностью полноправного хозяина дома. Сцепляет пальцы в замок, и смотрит - долгим, властным и в какой-то мере насмешливым взглядом. Он не ждет ответа или реакции, он утверждает: я - хозяин, я - начальник, я - диктую,  ты - подчиняешься.
  Как часто она слышала "R.J.S. создает вокруг себя атмосферу." Атмосферу активно доминирующего собеседника, иронично-покровительствующего и до предела уверенного приказа. Мужчины.
  Игра в гляделки не должна длиться дольше тридцати секунд. Она и не; сложный наружный кодовый замок снова щелкает, жужжит и в помещение входят еще двое. Хайя кивает заму экономсоветника и его спутнице; они проходят и занимают два места по боковую сторону стола. Этот допрос не будет проходит по стандартным схемам. Двойная игра, упрощенная до одиночной прямой: раздражитель-связка-реагент. R.J. будет задавать вопросы, потому что он должен их задавать. Специалисты по междкульт.комм. (будь дело менее закрытым и не подверженым огласке, не проще ли было бы нанять переводчика?); задача - обеспечить максимально открытый канал связи и достоверную до последнего мыслебита передачу информации. Достоверную... Бледная девушка стоит немного в стороне,  прямая спина, расслабленные плечи, маска сосредоточенного спокойствия, как влитая на лице. Под маской мощными токами течет внутреннее напряжение. Хайя садится, ладони прямо сложены на столешнице в открытом жесте, угол обзора равномерно падает на четырех присутствующих. R.J. обменивается с нею коротким взглядом - "работай". Человек, привыкший смотреть на людей сверху вниз, да к тому же не по-трезвой, мало смыслит в скрытых мотивах психологических игр и зараженных смертельной идеологичностью душах. Ему не нужна лейтенант Хайя Кравец, как не нужны консультанты, психиатры, детекторы лжи. На этом допросе ему нужен телепат.
- Отлично, - в тоне мужчины нет ничего, что указывало бы на "отличность" происходящего; он хрипл, прокурен и саркастичен на грани агрессии. R.J. слегка хлопает ладонью по столу, короткий жест, и связка слово-звук буквально выводит комнату из молчаливого оцепенения.
- Мы сделаем просто. Ты говоришь. Я тебя, как мамка и исповедник внимательно слушаю. Ты говоришь правду. Я решаю, что делать со всем этим дерьмом, - кивок паре из эко-отдела, - Переведите.

+5

5

[NIC]Hadzhaf[/NIC]
[STA]Prisoner[/STA]
Его доставили при конвое глубокой ночью. Говорят, он тихо напевал свои чужеземные молитвы, упоминание которых само по себе каралось арестом и строгой расправой. Его и так ждала страшная участь, но он вел себя так, будто незримая рука его Бога могла оградить от любых бед сего мира. От его тихих бормотаний окружающих армейцев пробирало до костей - зловеще и завораживающе выглядел его ритуал.
Он был последним. Двое других успели избежать участи, ожидавшей их в самых забытых уголках военной базы. Один из пленников принял яд, другой же впал в безумие и захлебнулся собственной пеной. Они все были научены не сдаваться врагу и бороться до последнего.
Но этот пленный, которого вели коридорами десять стражников, казался другим. Он совсем не разговаривал, и единственное, что слышали от него посторонние - редкие молитвы. Тихие обращения к иному богу, в которого он веровал до прихода Локи, повергали окружающих в самозабвенный шок.
Пока что его не трогали. Ни пыток, ни истязаний - времени едва хватало на то, что бы созвать необходимый минимум для допроса. Такого переполоха на военной базе не было давно. Лишь в самом начале правления Локи подземные этажи, как и весь верхний корпус, кипели жизнью. Пытки, заканчивавшиеся летальным исходом, массовые допросы, расследования - новые власти творили все, что считали нужным, лишь бы получить нужную информацию и усмирить восставшее меньшинство. Редко кто возвращался из этих мест... Но теперь, по прошествии полугода, редко кто и попадал сюда.
Хаджаф сидел с закрытыми глазами, прикованный к железному стулу, и старался избавиться от мыслей, пленивших его разум. Одну за другой, он читал про себя молитвы, прося Аллаха скорее избавить его от того, что лишь предстоит ему. Но время здесь тянулось слишком медленно. Люди появлялись и исчезали, тяжелая дверь громыхала утробным железным воем и этот звук напоминал мужчине произошедшее накануне.
Крики и стоны умирающих в огне, короткие всхлипы тех, кого настигла автоматная очередь. Падающие здания, взрывающиеся автомобили. Хаос в своем истинном обличии. Услада для его памяти.
Резкий удар по столу отвлек Хаджафа от его мыслей. Пришлось открыть глаза и уставиться на сидящего напротив, ведь он явно требовал его внимания.
Мужчина напротив выглядит потрепанным, уставшим и раздраженным. Остальные не на много лучше - никто здесь, видимо, не привык встречать гостей глубокой ночью. Иракец задержал свой взгляд на белобрысой девчонке, ее присутствие слегка удивило его, но не более, и повернул голову в сторону оставшихся двоих - ему переводили только что прозвучавшие слова.
Со стороны складывалось впечатление, что пленному безумно скучно находиться в этих стенах и в такой компании. Он меланхолично смотрел на сидящего напротив мужчину, долго и протяжно, а затем тихо изрек:
- Правда чиста и ты знаешь ее. Мы совершили суд над неверными, как велел нам Бог. Благословенное очищение душ, потерявшихся во мраке царящего хаоса.

Отредактировано NPC (2015-09-27 14:50:52)

+3

6

Дверь камеры — как дверь в другое время. Эзер поймал себя на том, что прежде заключённого оглядывает скопившиеся в углах тени. Кажется, что через охровую темноту проступит мелкий злой песок, неистребимый свидетель каждого их преступления через черту человечности. Но военная база в Нью-Йорке была чище иного госпиталя. Ей не приходилось обходиться, чем попало. И всё же в воздухе было это. Сам заключённый смердел фанатизмом, собачьей бешеной злобой, белым солнцем и белой землёй; смердел прошлым. Так, что начисто исчез интерес к присутствию при допросе молоденького лейтенанта, на вид совсем девочки. Детский сад на пепелище, хорошо. Значит, будет детский сад. Вся эта клятая армия начиналась с детского сада и бантиков. В этом мире уже ничего не осталось жёстче и страшнее бантиков.
Эзер прикипел взглядом к иракцу, но ровно так же он ловил интонации уполномоченного представителя Локи. Разве разрушения без смысла, лишь во имя самого разрушения — не природа известного Земле с давних времён Бога Обмана? Они все видели его иным, установившим свой рабовладельческий порядок, дарителем дармовой энергии, завоевателем, отстроившим ту часть густонаселённого камерами мира, что сам и сравнял с землёй. Эту игру можно вести до Последнего, истязая детей божьих, пока они вовсе не потеряют себя.
Он говорит, что бог повелел им совершить суд над неверными, потерянными во мраке хаоса, — ровно передал Эзер по-английски, посмотрев на этот раз на представителя. — Он не именует его, как и не использует имена Аллаха.
Чем дальше зайдёт допрос, тем чаще будет повторяться имя бога. Те, кто шёл убивать, падали к своему богу в объятия, спасаясь от пытки. Куда проще было вытянуть что-то из связных, курьеров, даже если их брали с оружием. Этот был не таков. Разве что нет в его равнодушии трещины между истовой верой и тем дьявольским принуждением, которым Локи связывал умы и сердца людей.
Эзер потёр висок. На секунду показалось — там расплылось пятно кипятка. Показалось. Мгновение — и сгинуло, как не бывало.

+3

7

Они не договаривались, роли распределились как-то сами собой: Эзер переводил на английский, Джордан - с английского. Как это часто бывает, на чужом языке ее голос звучал иначе, мягче. Он и не мог быть иным  - в армии допрашивать местных женщин могли только женщины, и Джордан долгие часы, дни, недели проводила в беседах по душам - потому что на допросы это было очень мало похоже - вытаскивая нужную ей информацию.
Но теперь информация, похоже, была не нужна. Все так: им принадлежит практически весь мир и единственное, что было важным - это формальное объяснение, которое без вопросов и подозрений с готовностью съедят люди. Ну и еще - откуда взялась эта группка фанатиков, как она ускользнула из-под влияния и внимания Локи. Удалось им - удастся и еще кому-то.
Это не было настоящим, правильным допросом. Слишком много людей. Перевод только мешает, еще сильнее разнося и так разделенных культурной пропастью допрашиваемого и допрашивающего. Просто формальность, обязательная процедура, через которую нельзя не пройти. И все же, почти помимо воли, Джордан втягивало в допрос, в расследование, в войну - во все то, о чем пока что по-хорошему следовало забыть, потому что рано, еще слишком рано.
- На записи он именовал его, - тихо напомнила она. - К тому же, будь это настоящий джихад, они бы не убивали женщин, стариков и детей - это запрещено.
Запрет этот часто нарушался и раньше, но об этом она не стала упоминать - наверняка все и так помнили это. Иногда правила приходится нарушать, отступать от убеждений и даже веры, жертвовать душой ради общего блага.
Джордан упорно не хотела думать о том, что она ничем не отличается от человека, прикованного к стулу, что через несколько лет она будет сидеть на его месте, сидеть спокойно, зная, что сделала то, что должна была. Ей не нравилось думать об этом, ведь она знала, что этот человек ошибается, а она - права. И потому он - террорист, а она - одна из немногих праведников, не поверивших Зверю. И будет оставаться им, пока не придет ее время. А потом… остается только надеяться, что ей потом не придется жертвовать мирными людьми.

+3

8

В помещении не чувствовалось ни атмосферы правды, ни лжи. Подвешенность, неопределенность. И эту завесу предстояло переломить.
  Она могла бы сломить его единым усилием воли. Могла бы вывернуть его душу наизнанку, чтобы та вытекала бы из глаз, чтобы ядовитая правда сочилась со змеиного языка, могла бы заставить обнажить его самую суть – бесчеловечного перед бесчеловечными. Раньше – могла. Больше – нет. Но ведь никто не знает. Хайя делает глубокий вдох, как перед погружением – чтобы читать человека, необходима концентрация внимания, память о тысячах мелочей, становящихся крошечными спасительными подсказками. Казалось, в воздухе подрагивает нить напряжения; она завязывается в узел, ширится, пульсирует.
  Слова о боге ничего не значат.
  Пульс, дыхание, неконтролируемая мелкая мимика, проблеск в глазах, неподвижная фиксация взгляда. Слишком хорош в своей роли. Слишком натурален в своем образе. Хайя закусила губу: что-то во всем этом было неправильно. Мы выиграли войну оружия, но идеологические войны человечества не прекратятся никогда. Все выглядело именно так, как и должно было представляться. «Ты не такой, как мы, пещерный человек, религиозный фанатик прошлых поколений. Зачем ты убил этих хороших людей? – Аллах повелел нам так. – Еретик, сжечь!» Абсурд, но именно так, похоже, и должно будет случиться. Его все равно допросят, потом казнят. И осужденный, и осуждающий знают об этом прекрасно. Так зачем же нужен этот фарс?
Именно затем, что это – фарс. Хайя вспомнила видео, разосланное на крупнейшие телеканалы. Что было бы, выйди эта запись в эфир, в интернет? «Бог повелел нам». Но в Новом мире есть только один бог.
  - Этот человек не верит в то, о чем говорит, - Хайя тронула военного замсоветника за рукав; ее голос, приглушенный и монотонный, сливающийся с гудением лампы, - Он может быть кем угодно, хоть джихадом, хоть тайным евреем-буддистом из мексиканской закусочной. Наши стереотипы играют ему на руку. Он будет говорить то, что от него и так ожидают услышать.
  Спокойное, темное лицо, непроницаемая маска. В каждом убийце есть что-то от актера, как часто замечали вы это?
  R.J. щурит глаза, по-собачьи склоняет голову набок. В уголках губ собирается презрительная саркастичная усмешка, но ее он не может себе позволить.
  - К чему темнить?  Имя бога – Локи, сын Лафея, Царь Мидгарда. Да, ты прав, этот мир полон дерьма и скверны, и единственные, кому бог повелел ее выгребать – его Армия. Всем остальным велено преклониться перед Повелителем и строить Новый мир, а не кромсать в фарш старух и младенцев.
  Заместитель военного советника облокачивается на стол, подается немного вперед, изменяет голос – на тон ниже и на интонацию строже.
  - Я задам вопрос иначе. Теракт в Ан-Наджафе был приказом. Приказы отдают люди. Кто отдал тебе этот?
  Хайя вздрогнула и едва заметно поморщилась. Дело не в том, что «теракт» - еще одно клише, которое въедается в социальное сознание и слишком легко объясняет причины, лежащие глубже привычного «Аллах акбар!». Идеологическая война. Масс-медиа отвыкли от жестокости; официально Армия Локи – орган порядка и миротворчества. «Нам велел бог». В голосе R.J. слышалась яростная, агрессивная готовность. Если основа этой акции связана с подводными токами Сопротивления… Она почувствовала, как внутри сжимается тугой комок предчувствия. Тогда заваленный трупами Ан-Наджаф покажется песчинкой. В поисках «змеиного гнезда» на территорию будут вброшены новые силы. Волна демонстративной жестокости станет вполне реальной. И в этот раз –действительно стараниями слуг Локи.

+3

9

[NIC]Hadzhaf[/NIC]
[STA]Prisoner[/STA]Людям лишь бы поиграть в тех, кто имеет право что-то решать. Устроить представление, выставить шута на всеобщее обозрение, потешаться и юлить. Странный сумбур из совершенно разных людей в крохотной комнате иначе, чем цирком, не назвать.
Хаджаф немного подался вперед, хотя закованные руки не позволяли ему сильно шевелиться, обвел взглядом всех сидящих здесь и рассмеялся.
Он презирал их. Презирал их всех - крыс этого военного лабиринта, выстроенного чудовищем, поработившим людей. Теперь эти жалкие людишки стараются как можно быстрее спасти свою репутацию, Его репутацию. Но они знают, что время вышло. Поэтому боятся. Поэтому злятся. Они не успели предотвратить катастрофу - теперь мир задумается над тем, под чьими знаменами находятся все их земли.
Его кривая улыбка, больше походившая на оскал, была поистине страшна. Он перевел взгляд на женщину, которая переводила ему. Она, не смотря на наличие в комнате девчонки, выглядела здесь самой беззащитной. Хаджаф сверлил ее долгим взглядом обезумевших глаз, а потом начал тихо отвечать, не прерывая зрительного контакта:
- Их много. Они есть и у вас, не так ли? Те, кто отдают приказы. Важно лишь то, что сегодня миллиарды людей, прозрея, обретут свой разум, - он откашлялся, будто делая заминку перед самым главным. - И это мы вернули их на истинный путь! Мы открыли глаза на тирана! Вы же слепы, ибо видите лишь своего мучителя. И те горстки Сопротивления, что спрятались в вашем городе, сидят тихо и не смеют пискнуть! Они есть крысы, но не мы! Наше Сопротивление велико, и мы будем действовать, пока не добьемся своего! Нас не остановить!
Под конец речи глаза иракца горели победным пламенем и руки его то и дело сотрясались под ремнями, порываясь жестикулировать, подкрепляя горячие слова. Он был фанатиком, и сомневаться в этом не приходилось. Проблема была лишь в том, что в своем видении он уже был победителем. Хаджаф был уверен, что запись, которую они транслировали в крупнейшие масс-медиа мира, облетела весь мир. Что ее видел каждый, и каждый задал себе правильные вопросы о цене и жертвах нового мирового порядка. Так говорил им глава - они все верили в это, играя заранее спланированный сюжет и под предсмертные крики называя Локи своим Богом.
Теперь, когда их старания стали общеизвестны, а его смертный приговор был подписан, он не боялся говорить.
И он не знал, как сильно ошибался.

Отредактировано NPC (2015-10-07 01:52:57)

+3

10

Все происходящее Джорджан воспринимала более лично, чем хотела бы, чем могла себе позволить. Сделать с этим она пока что ничего не могла - нужно было время, и, пока его не прошло достаточно, Джордан старалась по большей части молчать, а когда ей приходилось переводить, она смотрела в сторону допрашиваемого - но не на него. Такой взгляд называли взглядом "на две тысячи ярдов", его часто можно было увидеть у людей, пережеванных войной, и Джордан видела их достаточно часто, чтобы научиться смотреть так же, когда ей было нужно. Так можно было не бояться того, что она каким-то образом выдаст себя хотя бы этому странному, умудрившемуся остаться свободным и заблудиться при этом, человеку.
Но он смотрел на нее, она чувствовала это и, не удержавшись, стала смотреть в ответ. Джордан не знала наверняка, делает он это потому, что она переводит и он подсознательно считает настоящим собеседником именно ее, или же пытается что-то передать своим пронзительным карим взглядом. Да это было и не так уж важно. Она избегала внимания - а допрашиваемый лишь обращал его на нее. И это никуда не годилось, вот только ей отчего-то было очень трудно оборвать эту глупую и опасную игру в гляделки.
Она не заметила, как автоматически начала переводить его слова, но бросив быстрый извиняющийся взгляд на Эзера, останавливаться не стала. Ну вот и все, так стало намного проще. Джордан перевела взгляд на заместителя военного советника и, переводя дальше, обращалась к нему.
На английском слова выглядели куда менее угрожающими. Очень наивными. Они - кем бы ни были люди,с  которыми работал допрашиваемый - совсем не умели ждать. У Бога есть куча других занятий. Не людям торопить Его, не людям играть в Него. Люди не слышали музыку сфер, не создавали бегемота, не пленяли левиафана… Людям стоит положиться на те немногие указания, что остались им от пророков - и не выступать раньше времени. Рано, слишком рано. Так им ничего не добиться.
Она переводила, и чувствовала, как речи и довольство иракца съеживаются, сжимаются в чужом синтаксисе и порядке слов. Открыли глаза? Будто и раньше - еще до Локи - им не приходилось выдавать одно за другое, заигрывая с пропагандой и верой граждан в то, что они всегда находятся по правильную сторону баррикад. Даже ей приходилось заниматься этим. Джордан и сейчас могла бы сделать это, прикрыть красивой легендой о высшем благе и необходимых, но героических жертвах, страшную правду - не особо вникая в то, что делает, механически, одновременно передавая песенке, передаваемой лагерным радио, следя за тем, чтобы свежевыкрашенные строгим бежевым лаком ногти не смазались от неосторожного удара по клавишам, по запаху пытаясь определить, насколько съедобным будет сегодня обед в столовой. И это она - а ан-наджафским терактом будут заниматься профессионалы.
Джордан с трудом удержалась от того, чтобы не покачать головой и не допустить, чтобы губы растянулись с снисходительной полуулыбке.
- Если это, - добавила она уже от себя, кивнув на возбужденного иракца, - не притворство, то он, скорее всего, просто пешка с промытым мозгом. Тогда он и правда может не знать. Им редко сообщают сколько-то важную информацию.

+5

11

Глаза заместителя военного советника темнеют, выражение лица становится жестче. Ему не нравится происходящее, не нравится звучание слова «Сопротивление», не нравится сам факт наличия этой заразы в сфере его руководства. Можно отдать приказ сию же минуту. Конечно, формально такие решения принимает не он, но… Многие ли еще не поняли, кто здесь реальный начальник? Еще посмотрим, кто вскоре будет сидеть в кресле совета. Тень пробегает по лицу, решительно сжимается челюсть. Взгляд со смесью угрозы и раздражения перемещается на противоположную половину стола. Дело не только в активизации Сопротивления – послушайте, в каком тоне идет о нем речь! В устах цыпы из экономотдела (взгляд скользит по открытой шее и целомудренному вырезу блузки) речь иракца превращается в пафосную клоунаду. Да, он может отдать приказ к зачистке. Но если информация окажется неверной или неполной, кто в итоге окажется в идиотском положении?
Хайя перехватывает опасную череду бликов в глазах; ни к чему разогревать и так накаленную обстановку. Она ловит взгляд R.J., вопросительно дергает подбородком.
- Могу я…? – утвердительный кивок, мол, давно пора, какого черта ты иначе тут делаешь.
Кравец медленно поднимается, незаметно перехватывает лишний вдох; сырой, холодящий воздух, металлический привкус. Несколько шагов вперед; она замирает перед пленником, наклоняется, так что глаза ее останавливаются на одном уровне с его. Указательный и средний пальцы с обеих сторон ложатся на виски – сквозь кожу слышно, как пульсирует кровь, усиленное, повышенное давление. Глаза черные-черные, агатовая глубина. Уверенные. Промыли мозги? О нет. Только не в этом случае.
- Никто не прозреет, - ее голос тихий, монотонный, низко вибрирует на одной ноте, - Те, кому вы верите, оказались слишком пугливы, чтобы довести начатое до конца, - мягкие подушечки пальцев сдавливают сильнее, взгляд гипнотизирует, глаза в глаза, холодный лед против черного камня, -  Расскажи мне о них. Расскажи мне о крысах, спрятанных в столице слепых.

+5

12

[NIC]Hadzhaf[/NIC]
[STA]Prisoner[/STA]Не смотря на то, что ей было от силы лет пятнадцать, девчонка сейчас не раздражала, как раньше. Она вдруг открылась с какой-то странной стороны, и как Хаджаф не пытался побороть легкое раздражение от ее прикосновений - слова отчего-то слишком сильно ранили его. Перевод этих слов казался слегка нетвердым, будто испуганным - а может так оно и было на самом деле - и мужчина заметил это с первых слов на родном языке. Он недовольно, но несильно, мотнул головой, давая понять, что больше не позволит этой мелкой к себе прикасаться, и спустя долгие секунды она оставила его.
Теперь его злобный от рождения взгляд остановился на том, кто переводил его слова для главной шишки этого допроса. И чем дольше иракец смотрел в его сторону - тем более острый и глубинный гнев охватывал его нутро. Этот переводчик выглядел, как типичный житель Нью-Йорка, которого вырвали из зоны комфорта, подняв в такую рань и сказав, что другого выхода нет. Складка меж бровей Хаджафа становилась глубже, придавая его лицу еще более злобный вид.
В иракском Сопротивлении он был далеко не последним человеком. Он отвечал за поставку вооружения и очень близко общался с их главой, помогал решать разные вопросы. Он знал много не только про тех, кто пошли против Локи в его родной стране, но и в других странах этого подневольного мира. Их глава хотел кооперации, хотел активных и решительных действий, которыми и закончили жизнь его единомышленники несколько часов назад. А вот этот мужик, который вряд ли был всего лишь обычным переводчиком, не он ли был в Нью-Йоркских потенциальных связях? Не его ли безуспешно хотели просить о помощи и поддержке?
Иракец вскипел. И теперь было уже совсем не важно, являлись ли его мысли правдивыми, или лишь случайной выдумкой озлобленного на судьбу убийцы. Важно было лишь то, что именно в эту минуту Хаджаф был уверен в том, что его Сопротивление погибло за веру, сделало все, абсолютно все, что может сделать истинный мусульманин. А в это же время сопротивленцы из этого прогнившего города спят, жрут досыта и не знают проблем, кроме как скрыть свое истинное обличие перед завоевателями.
- Эти крысы притаились и чего-то ждут. Но это не тактика, это постыдный страх! Они боятся встать за свою веру, как мы, и отвоевывать ее делами! Жалкие люди, которые забрались повыше и сидят в комфорте, прислуживая тем, кто их пленил. Нравится ли тебе служить самозванцу, который выдает себя за Бога? Нравится пресмыкаться пред ним?!
И его последние слова, как, впрочем, и вся речь, были обращены к Кахане, максимально едкие и пропитанные злобой.

+4

13

Эзер бледнел, что, слава Господу, скрывалось полумраком, сгустившимся за пределами очерченного нарочито тусклой лампой круга. Эзер сцепил зубы до скрежета, и благодарение Джордан, что перехватила инициативу, продолжила перевод. Не будь её, и, кто знает, возможно, у чудо-ребёнка, так уверенно говорившего о внутренностях черепа террориста, появился бы новый объект пристального внимания. Ему никогда не удавалось владеть собой так же хорошо, как Джордан, и ей стоило знать, что в эту секунду Кахана исполнен был благодарности к ней чуть ли не божественной.
С трудом, но ему удалось разжать кулаки, выдохнуть спокойно.
Они не ведали, что совершают ту же ошибку, что и Локи в почти забытом двенадцатом году со своими читаури. А он не смог бы им помочь, их бог теперь был на их стороне, но действовал старыми методами, ведущими никуда.
Эзер пошевелился, и Джордан, поняв всё верно, не стала продолжать. Кахана перевёл всё дословно.
В одном он был прав. Двое свидетельствуют, и всё в руках Господа. Локи потерпел унизительно быстрое поражение при первой атаке на Землю, но в ходе тайной войны время приносило ему новых союзников. Сопротивление только теряло. У них уже практически есть технология чистой энергии. Осталось противопоставить что-то второй страшной силе Локи — восторгу, охватившему Землю. Был ли мусульманский бог тем, кто оградил фанатиков от влияния Локи? Замена одного благоговения другим? Так или иначе, это возможно. То промысел Божий и явный знак.
Локи лишь приобретал. Они сегодня потеряли целый город. Не Локи, не Армия. Человечество без смысла потеряло множество жизней. А Зверь сейчас только радовался их грызне меж собой. Они сами себе выдумали кару.
Эзер бросил играть с террористом в гляделки и перевёл взгляд на девочку, после — на дознавателя.
Звучит как тексты ваххабитов, какими они готовят смертников. Мы слышали это раньше, — добавил он по-английски и опустил руку, потянувшуюся к только больше ставшему ныть и жечься месту на виске.

+3

14

Джордан не знала иракца, которого они сейчас допрашивали. Она не знала ничего о готовившейся атаке, не знала о том, что на Востоке тоже остались видящие - пусть и не то - люди. Не знала, что есть еще кто-то, что они еще могли бы поискать верных людей там, куда раньше не догадывались заглянуть. А если не знала она - не знал и Эзер, не знало и все Сопротивление.
И все равно когда девочка-подросток, такая хрупкая, что ее вполне можно было просмотреть среди взрослых людей, вдруг заняла собой все свободное пространство и стала говорить - причем ей переводчик совсем не требовался, Джордан на секунду стало страшно, что террорист расскажет о них, назовет и ее тоже имя. Не то, чтобы она так уж сильно боялась разоблачения: Джордан с самого начала знала, что в этой войне ей не выжить. Просто быть вскрытой сейчас, занять другую сторону сейчас - быть рядом с человеком, бывшем если и не причиной, то участником убийств, взрывов, смертей, без которых можно было обойтись, казалось самым страшным, что может случиться.
Теперь иракец сверлил взглядом Эзера. Его слова и поведение так странно расходились. Или, может, ей чудилось? Может он не говорил с ней и с Каханой, а просто наугад пытался не то запугать, не то загипнотизировать взглядом их всех по очереди? Просто ей случилось быть первой - неудивительно, ведь сегодня Эзер, по сути, был его языком, а она - его ушами. Хорошо бы, чтобы ей чудилось.
Эзер, казалось, пришел в себя и снова стал переводить. Она украдкой посмотрела на светлую девочку. Может, это она тайком подсматривала ему в голову? Джордан не особо сильно любила людей с, как говорили, способностями, но по ней - так с проклятием. Конечно, зачастую это был не их выбор, и не все они при этом служили злу, но она воспринимала их как си 4: пусть сейчас детонатора нет, все равно разумнее держаться от взрывчатки подальше. Но только от си 4 хотя бы знаешь, чего ждать, люди со способностями же в картину мира Джордан все еще не были вписаны, потому она никогда не могла внятно оценить ни пользу, ни угрозу, исходящую от них.
Джордан, уцепившись за "ваххабитов" в словах Эзера, вернулась в реальность.
- "Притаились", - повторила она. - Он говорит "притаились". Думаю, его "крысы" - плод фантазии. Если бы у них были здесь союзники, он или молчал бы о них - это если бы их миссия все еще не была бы завершена, или называл бы конкретные имена - это если они не оправдали ожиданий. Больше вариантов нет, - Джордан задумалась на секунду и уверено покачала головой. - Он просто дразнит нас. Пытается вывести из себя и выторговать себе побольше времени.

+1

15

R.J. никогда не любил людей. Уверенных. Испуганных. Бравирующих своими убеждениями или трясущихся за свою жизнь.
- Так.
Мужчина разжал сцепленные замком пальцы, хрустнул суставами. Обвел коротким взглядом камеру, посмотрел на часы. Безмолвное предупреждение всем вместе – и никому в частности. В безликом «так» слышится гораздо больше, чем простое начало фразы. Как минимум потому, что продолжать фразу никто не собирался.
Хайя неуловимо отпрянула в сторону, скользнула в тень. Достаточно было заметить в блике полумрака взгляд, направленный с равной степенью угрозы и в сторону пленника, и в сторону собственных подчиненных. R.J. напряжен, раздражен и готов действовать. Их роль исполнена, и если со стороны кажется, что допрос просто зашел в тупик – это заблуждение для того, кто не осознает, каким человеком надо быть для того, чтобы замещать главу военного совета Мидгарда. Его начальнице высокий пост достался волею бога. R.J. достигал всего в этом мире сам.
Легкий хлопок ладони о столешницу, резкий скрежет отодвигаемого стула. Всем встать, суд идет. Аплодисменты, занавес, конец спектакля.
- Допрос окончен, - таким тоном обычно люди произносят «Ну все, хватит с меня этого дерьма», - Мисс Бейкер, мистер Кахана, спасибо, вы можете быть свободны. Кравец, живо в пятый отдел, пусть Лоуренс включит тебя в отчет. У меня в кабинете через десять минут и ни секундой позже, - он бросал приказы, словно сплевывая их, не глядя, на ходу, через плечо. Подал знак охране и покинул комнату первым, не оборачиваясь, быстрым шагом – едва приняв решение, он уже двигался вперед, словно оставшийся позади вопрос государственной важности – последнее в этом гребаном мире, что удостоится его внимания.
Вот и все - ни выводов, ни уведомлений о последствиях. Винты и гайки не обязаны знать схемы работы всего механизма. Главное – понимать, что механизм работает, и поломка будет устранена, любою ценою.
Хайя знала, что будет. Догадывалась на основаниях закономерной уверенности. R.J. потребует ее выводов, только чего ради, когда решения уже приняты о обсуждению не подлежат? Он никогда не распространяется о своих планах, но мысленно сверит результаты, подкрепляя собственные убеждения.
Хайя знала, что уже сегодня несколько групп агентов вылетит в Ирак. Знала, что пленник, направленный в пятый отдел, не протянет до следующего утра. Знала, что поиск «кротов» в управленческой системе велся, ведется, и со временем будет только ужесточаться. А с этой ночи список вполне может увеличиться на два имени.
Она прошла Последнюю войну… Вздор. Одна только сила ничего больше не решает. Настоящая война и не думала прекращаться. Идеологическая война, к которой она не имела ни малейшего отношения.

+3

16

Закрыт.

0


Вы здесь » Loki's Army » Архив эпизодов » 17.08.2017 God save the traitor & the liar


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC