Наша группа ВК
Таймлайн

Vesta : Ramirez
Kravetz
Добро пожаловать в прекрасный Мидгард, который был [порабощен] возглавлен великим богом Локи в январе 2017! Его Армия долго и упорно шла к этой [кровавой резне] победе, дабы воцарить [свои порядки] окончательный и бесповоротный мир для всех жителей Земли. Теперь царство Локи больше напоминает утопию, а люди [пытаются организовать Сопротивление] счастливы и готовы [отомстить Локи и его Армии за их зверства] строить Новый мир!
В игре: 12.2017 | NC-21 | Эпизодическая система

Loki's Army

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Loki's Army » Архив эпизодов » 25.12.2016 Christmas at Drovers Run (Х)


25.12.2016 Christmas at Drovers Run (Х)

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

http://resources2.news.com.au/images/2012/06/21/1226399/126298-120623-t-kingsford-homestead.jpg


Название эпизода
Christmas at Drovers Run
Время игры
25.12.2016
Персонажи
John Mitchell
Valeria Vesta
Selene Velunddottir
Angie Sprout
Место действия
Ферма семьи Митчеллов в окрестностях Гангеллана, Австралия.
Описание
Пройдя войну и наконец добившись заслуженного уважения, все, чего хочет подполковник Джон Митчелл - отправиться домой. Самым подходящим поводом оказывается Рождество. И, как настоящий сельский мачо, он приезжает не один, привозя знакомиться с сельской жизнью трех не в меру прекрасных барышень.
Очередность
John Mitchell
Valeria Vesta
Selene Velunddottir
Angie Sprout

Drovers Run

http://s7.uploads.ru/OVs5A.jpg

http://s7.uploads.ru/epFGk.jpg

http://s7.uploads.ru/aoO3Z.jpg

http://s7.uploads.ru/bdnTV.jpg

http://s7.uploads.ru/GF40H.jpg

http://s7.uploads.ru/dpy5e.jpg

+2

2

24 декабря.

Я никогда не думал, что вернусь сюда живым.
Я осознал это только теперь, ведя одолженный у Терри с заправки старенький красный джип, по дороге, чьи очертания были словно вырезаны на самой подкорке моего пропитого мозга. Я знал каждую ухабину и помнил каждый кустик, я мог бы вести машину с закрытыми глазами без боязни съехать с пути. Мы проезжали мимо пастбища Тощего Джима, где располагалось стадо коров, и мне вспомнилось, как порой проклинал этих тупых животных. Был рад убирать дерьмо за больными людьми, работая санитаром в больнице - все лучше, чем торчать целыми днями в окружении этих толстых рогатых дур, гоняя их туда-сюда, просиживая задницу на лошади. И вот сейчас, созерцая эту картину, я ощутил прилив какого-то невероятного чувства. Меня торкнуло им по самое не хочу. Наверное, люди более поэтичные зовут это счастьем. Я вдруг понял, что мне не хватало всего этого. Что я не надеялся увидеть это вновь.
Я покинул Гангеллан, чтобы отправиться в Нью-Йорк и присоединиться к Армии Локи. Сейчас я знаю, что был готов (или даже ожидал?) там умереть. С тех пор прошло меньше года, но столько случилось за это время, что мне с трудом в это верится. Упомянутый мной пропитый мозг посылает на хуй саму идею попытаться проанализировать все это. Прекратил проебывать деньги на игре в покер. Стал солдатом бога Локи. Убил людей больше, чем когда-либо знал лично. Прошел Последнюю войну. Почти дослужился до звания полковника. Стал почти рок-звездой. Почти влюбился. И вот неделю назад меня назначили советником по натуральному хозяйству. Вы не поймете, но на самом деле очень странно приходить к мысли, что добился даже большего, чем ожидал. У меня появилось положение в обществе, которого до того у меня никогда не было. Но все, чего я хотел - просто поехать домой.
Первым моим распоряжением стало вернуть моим родителям просранную нами годы назад ферму, мой родной Дроверс Ран. И теперь я ехал туда справлять Рождество - да еще и не один! Верите или нет, более охуенной компании быть просто не может. Во-первых, со мной была женщина-богиня, и я тут не шучу шутки. Ее звали Селин, и пожалуй, более красивой бабы я в своей жизни не видел. Она прилетела из какого-то там другого мира помогать Локи, с которым происходили страсти-мордасти (о них лучше вовсе умолчать), и мне свезло с ней подружиться. Дружить с ней, должен сказать, вообще довольно трудно, потому что при ее виде в штанах то и дело грозит начаться некая активность, и приходится усиленно держать свои мысли на коротком поводке. Ах, да. Что делало Селин богиней не только буквально, так это ее ум, который в сочетании с не в меру сексуальной оболочкой делал ее женщиной из разряда "слишком-хороша-для-тебя-брат". Помимо Селин с нами также поехала Веста, боевая дамочка, доказавшая, что блудница Локи может быть "экс" без каких-то особенно печальных последствий - ну, по крайней мере, если изменить богу с войной, а не с другим мужиком. Надо заметить, мы с Вестой через многое прошли бок о бок за эту войну, и теперь еще оказались вместе в совете. Боевая блудница, что, в принципе, ясно по ее бывшему рангу, также отличалась выдающейся сексуальностью, с которой я научился жить рядом вполне спокойно - спасибо всему дерьму, которое мы пережили вместе. И… на переднем сиденье подле меня сидела моя нарко-принцесска Энджи, маленькая удолбанная красотка из бруклинского бара. Ее голубые глаза скользили по пейзажам за лобовым стеклом, и я не мог с уверенностью сказать, что она думает обо всем, что ее сейчас окружает. Понравится ли этой городской рыбке вода в мелком деревенском озере? Заносило ли ее когда-нибудь так далеко? Выбиралась ли она вовсе за пределы Нью-Йорка? Мне страшно хотелось показать ей свой дом и заставить ее любить его. Даже не спрашивайте "на хуя?"
Когда мы добрались до Дроверс, отец и мать уже ожидали меня на пороге. Обнимая и приветствуя меня, моя мама счастливо улыбалась, явно едва сдерживая слезы. Наверное, она тоже не думала, что я вернусь сюда живым. Клэр неизменно оставалась сильной женщиной, но вы знаете, как они говорят - ох уж это материнское сердце!.. В ее каштановых волосах появилась седина, на лице образовалась тонкая сеточка морщинок, но лазурные глаза все также сияли той самой силой, что позволяла ей плевать в лицо трудностям. Мой папа, Алекс, носил свою старую любимую шляпу и свойскую улыбку, что всегда покоряла дамочек (чем он активно пользовался, пока мама его не охомутала). Я представил родителям своих сексуальных подруг, и отец со смехом похлопал меня по плечу.
- А ты совсем не изменился, хах?
Наверное, он был прав. Но откуда же мне знать?

25 декабря.

A little of inside.

http://s6.uploads.ru/Qr5eH.jpg

http://s6.uploads.ru/Sx1uG.jpg

Я поднялся в пять утра и даже успел принять душ до того, как общий запас воды в баке иссяк. Джоди (бывшая моего братца Люка, между прочим) и Кейт, заядлые подружки и неизменные помощницы Митчеллов, уже отправились проверять поилки на Северном пастбище, тетушка Мэг готовила завтрак. Я вдруг почувствовал себя так, словно мне снова 17 лет, а все, что произошло после этого возраста - дурацкий сон.
В шесть я пошел будить Селин, Весту и Энджи. Только видя их недоуменные заспанные глаза, я вспомнил, что стоило упомянуть о распорядке дня на Дроверс. Впрочем, я надеялся, что стряпня Мэг их взбодрит. Когда мы добрались до кухни, там пахло кофе и горячими тостами с веджимайтом. Мой оскорбленный месяцами хреновой жрачки желудок радостно воспел и велел мне немедленно приниматься за еду, за которой я исподтишка наблюдал, как мои гостьи продолжают знакомиться с отцом. Идиллия состояться так и не успела, потому что в кухню вбежала мама - глаза ее излучали ужас, а на лбу выступила испарина.
- Коровы с пастбища у ркеи сбежали на территорию Кинселлас! Если мы не поторопимся, скот сожрет посадки Сандры! Скорее! - закомандовала она, и я вскочил с места, - там двести голов… Нам очень нужна помощь! - Клэр умоляюще посмотрела на моих дамочек, а я уже мчался к конюшням, как ошалелый, и думал, умеют ли вообще мои гостьи держаться в седле, во что все это выльется, и не пошлют ли они меня на три веселые после такого впечатляющего начала рождественского дня.

+6

3

«Как-то так я это себе и представляла. Или не представляла...»
Мысли о фермерской жизни неделю назад представлялись какой-то сказкой, ею же и предстали в действительности. Все происходящее казалось нереальным. Можно было бы списать все на сон, но, сколько не пытайся проснуться, обычная городская реальность возвращаться не желала.
Веста с неприкрытым интересом наблюдала за всем бурно меняющимися "декорациями" и их наполнением. Например, в первые пять минут после того, как увидела коров далеко на пастбище, наверное тысячу-вторую раз успела подумать о том, что живьем их никогда не встречала. Да и могла ли? Детство прошло без весьма распространенных радостей типа "каникулы у бабушки в деревне". Даже с учетом того, что подобная деревня у кого-то из родственников имелась. "Но ведь каникулы - это свободное время, которое ты должна посвятить тренировкам", - причитала мать, слушая просьбы своей юной дочери. А теперь, через столько лет, мы имеем не в меру счастливую и активную Весту, которая воспринимала все происходящее, как сон, но оттого лишь сильнее старалась насладиться моментом.
Собравшаяся компания так же навевала некий флер нереальности, хотя бы потому, что женщина не ожидала увидеть всех этих людей вместе. И если давно любимые Митч и Энджи еще хоть как-то вписывались в происходящее, то что здесь забыла Селин, Веста, хоть убейте, не понимала. Не то что бы это вызывало в ней хоть какие-то негативные чувства, о нет. Просто слова "принцесса", "богиня", "посланница" и "ферма" ну никак не хотели соединяться в ее голове. Впрочем, на первых трех характеристиках знания о прекрасной гостье их жалкого мирка заканчивались. «Может она тоже никогда коров не видела... Интересно, в Альфхейме есть коровы?»
На следующий день впечатления немного улеглись, стало поспокойнее.
Утро, например, началось препаскудно. И черти бы побрали того Митча, что вздумал будить своих гостей ни свет ни заря. Можно сказать, такой жест был даже предсказуем. Но тяжелое пробуждение Весты и нежелание организма "включаться" объяснялось еще парой факторов, которые срочно пришлось подправлять. Потому в ванную женщина буквально заползала, а выходила уже в весьма бодром и приподнятом настроении, которое улучшалось со скоростью света. В сумке, далеко и надежно запрятанной, под фальш-дном стройным рядом хранились химические психостимуляторы, врученные Ганнером в дорогу. Каждое утро по нужной дозе - и можно не заливаться кофе весь день напролет. Одной капсулы в запасах уже не хватало.
Впрочем, то, что Веста допингуется, понять было просто невозможно. Пять миллилитров отличались от десяти чашек крепкого кофе лишь дозировкой и способом употребления. Впрочем, на городских так же влияет чистый воздух и яркое солнце - то, чего в любом случае лишена подземная база. А если учесть, что женщина на поверхность не выходила уже второй месяц...
В общем, ее особенно приподнятое настроение за столом и оживленные беседы со всеми обитателями дома (а особенно с отцом Джона, так как он охотнее остальных шел на контакт) были вполне логичной реакцией на кардинальную смену обстановки. И Веста почти что почувствовала себя, как дома. Как бы странно это не звучало.
Правда сконцентрироваться на этом прекрасном моменте женщине, как всегда, не дали. Внезапно появившаяся миссис Клэр кричала что-то об излюбленных коровах и какой-то Сандре. При том сообщала эту новость с таким видом, будто террористы заминировали их дом и через минуту тут все взлетит на воздух. По странному стечению обстоятельств именно так Митчелл и сорвался с места - будто его подорвали на собственном стуле. Веста только и успела обвести всех за столом перепуганным взглядом, после чего кинулась за Джоном, по скорости почти не уступая ему. Честно говоря, она понятия не имела, чем грозит объедание земли некой Сандры. Но по всеобщим перепуганным лицам, что стояли перед глазами весь недолгий путь до конюшен, можно было уловить лишь одно - дело обещало обернуться настоящей катастрофой.
Наверное потому Валерия напрочь забыла о том, что никогда в жизни не сидела в седле. Услышав от Митча, уже взобравшегося на лошадь, что-то вроде "Торопитесь" и "Я вперед, догоняйте", женщина уставилась на выведенных скакунов. Там подоспели и остальные дамы. Лера помогла Энджи забраться в седло, и хорошо, что не узнала, как часто подруга общается с этими животными, иначе появился бы лишний повод для волнений. А вот Селин справилась без труда. «Наверное, у нее на родине лошади все таки есть... Ну хоть что-то!»
С трудом забравшись на последнего коня, Веста чисто инстинктивно заставила его тронуться с места. А вот галопом он припустил сам, видимо подчиняясь стадному инстинкту. Меньше минуты понадобилось троице, дабы нагнать Митчелла. На всякий случай Лера прокричала в его сторону:
- Если что - я не знаю, как остановить эту штуку!
Почему-то сей факт показался ей безумно забавным. Она в секунду представила, как стратегически падает с лошади в стадо коров, дабы смягчить приземление.
А вот в том, что через какие-то пару секунд упадет, женщина ну нисколько не сомневалась. Она крепко вцепилась одной рукой в гриву, а в другой... кажется, тоже в гриву, но в той руке были поводья. Припала корпусом вперед и намертво держалась коленями. Что, впрочем, не мешало ей болтаться где-то над лошадью.
В крови к невероятной дозе кофеина и левых соединений начал примешиваться адреналин. Подобная смесь грозилась стать взрывоопасной.

+6

4

Путь был не близкий. Пока добирались от города и была хорошая дорога, вроде и расстояние казалось не таким большим. Но когда начались ухабы, ямы, трава, в целом, перипетии сельской жизни, можно сказать, что Селин по-новому посмотрела на этот мир. За окном пейзаж менялся, хоть и не стремительно. Сперва, был город, словно одна большая игрушечная площадка, застрявшая в том большом снежном шаре, который стоит немного потрясти и начинает валить снег. Только вот с этим городом, дела обстоят значительно хуже. Постепенно стеклянные высотки сменились обычным шоссе с массой машин, желающих обогнать друг друга и, как можно скорее, настигнуть свою цель в той или иной ипостаси, будь-то камин или ружье для охоты. Шоссе было самой скучной и затяжной частью путешествия, хотя и более цивилизованной. А потом за поворотом, дорога начала сужаться и все больше встречалось милых сердцу лесных полянок и прочей мирной ерунды.
Вид из окна заднего сидения отвлекал, но когда дорога стала неровной, ничто уже не могло сдержать поток мыслей Селин. И как ее только угораздило согласиться на эту авантюру. Она никогда не была поклонницей ферм. В смысле, конечно, в Альфхейме тоже были фермы. Разница в этом плане между Землей и ее домом не была значительной. И в Альфхейме были коровы, только с двумя головами и меньше размером раза в 2. Но при этом молока они давали больше, чем обычные земные коровы. И Селин всегда с улыбкой относилась к хозяевам ферм, но ей, как принцессе, никогда не приходилось с этим сталкиваться непосредственно лицом к лицу. По полю она любила только гулять, никак иначе. Хотя Хайме какое-то время баловался этой чепухой, в роде разбудить спящую корову или гонять их. Но она сама никогда не была настолько смелой. Ей не везло с животными в этом плане. Особенно с коровами и другими, производящими какой-либо продукт. Поэтому она старалась обходить кур, гусей и прочих стороной. Но здесь они будут так близко. И зачем она только согласилась поехать с Джоном на эту ферму?
Его аргументы были вескими. Это был ее первый праздник на Земле. Она планировала праздновать его одна в своих покоях, не мешая никому. Хотя, стоило ли этот праздник вообще отмечать? Он ведь не часть ее веры. Но Джон, с которым она проводила много времени, и который многое ей рассказал о Земле и здешних привычках людей, был слишком настойчивым и слишком любезным, чтобы Вэл смогла ему отказать, учитывая ее воспитание. Была одна надежда, что она сможет избежать поездки, когда сказала ему, что не поедет одна с малознакомым мужчиной, но и тут была засада. Он взял с собой еще двух своих подруг: Весту и Энджи. Первую Селин знала плохо. Они были представлены друг другу при Локи и она занимала довольно высокую должность военного советника. Сильная, на первый взгляд, она оказалась весьма приветливой и живой. С Энджи дела обстояли сложнее. В силу своей отстраненности к незнакомым людям, Селин так и не смогла понять, что Энджи за человек. Обе были холодны друг к другу, виделись пару раз и едва ли перекинулись парой слов. Впрочем, молчит тот, у кого много мыслей в голове. Так что у Вэл было еще много времени впереди, чтобы узнать, что Энджи за личность, а в том что она личность, не было сомнений, иначе бы она не находилась при дворе Локи.
По приезду всю четверку хорошо встретили и обогрели родители Джона. Эльфийка немного расслабилась. Общение пошло легче или вовсе отсутствовало из-за общей усталости.
Утро началось слишком рано, чтобы назваться утром. Хотя принцессе полагалось просыпаться рано, но все же после тяжелого дня в пути, она предпочла бы поспать по дольше. Горячий душ быстро вернул ее в реальность, и в такие моменты она всегда благодарила бога за то, что существует горячая вода. Ароматный завтрак уже ждал всех в столовой. Гости и хозяева дома были любезны и веселы. А чего им грустить, ведь праздник на носу, к тому же домой вернулся блудный сын, чем ужасно обрадовал родителей. Эта картина не могла не успокаивать сердце Селин. И ей казалось, что она погорячилась не желая ехать и, полагая, что все будет не очень хорошо проходить. Она проведет время в покое, возможно, в тихом общении. В лучшем случае, в веселье.
Однако делам, запланированным даже богиней, не суждено было сбыться. Потому что вместе с вбежавшей в дом мамой Джона, последовала панически переданная история о сбежавших коровах. Джон решил поступить, как коровы и быстро сбежал, кинув при этом взгляд на трех своих спутниц. Веста последовала за Джоном. А Селин замерла с чашкой в руке, прижимая ее к груди и наблюдая за всей этой паникой.
- Это что, шутка? – спросила она неизвестно кого, потому что все уже выбежали на улицу кроме эльфийки и Энджи.
В конце концов и девушки выбрались на свет божий, где Веста уже вовсю неумело заскакивала на лошадь. Ее труды были вознаграждены, однако Селин эта перспектива не очень обрадовала. Глядя на Энджи, она поняла, что и эта девушка не может нормально совладать с лошадью. Вэл выдохнула.
- Словно местных развлечений с проблемными коровами нам мало…
Принцесса заскочила на лошадь и помчалась вслед за Вестой и Энджи. Они быстро нагнали сбежавшего парня, когда внезапно Веста потеряла контроль над лошадью (конечно, это ведь не авто), и скакун понесся куда-то вперед.
Ждать реакции Джона было некогда, он был слишком захвачен коровами, Энджи свою лошадь не может толком остановить, не то что чужую, поэтому вслед за Вестой рванула  Селин. Поравнявшись с девушкой, она начала кричать.
- Отпусти гриву! Отпусти! И потяни поводья! – но что толку кричать запаниковавшему человеку?
Селин на свой страх и риск приблизилась к лошади Весты и начала хвататься за поводья. Ситуация была чертовски опасная. Если кто-то двинется в неправильном положении, то плохо будет всем, и девушкам больше всего, потому что лошади-то знают, как себя обезопасить. Но эльфийка продолжала натягивать поводья, пока это не сработало и оба средства передвижения не остановились.
- В порядке? – спросила Селин, быстро и прерывисто дыша, словно сама бежала дистанцию. – Вернемся к остальным. Только на этот раз шагом.

+5

5

внешний вид

https://31.media.tumblr.com/abdc8dd6b4fdcb7dde9d2ddbce1fc402/tumblr_mwqkgbNHmP1r4ri63o1_500.jpg

Стоило только компании покинуть аэропорт, из головы американки выветрились любые причины, по которым она согласилась на эту поездку. Что мешало ей остаться дома? Одного взгляда вокруг девушке хватило, чтобы понять - это место не имеет ничего общего с тем, что она привыкла видеть ежедневно из окон своей нью-йоркской квартиры. Внутри Энджи горело робкое сомнение - она словно не могла понять, вторгалась ли она на чужую территорию или же сама Австралия стала непрошеным гостем в ее сознании. Но по прошествии нескольких минут одного только взгляда на сидящего рядом Митчелла хватило, чтобы вспомнить, зачем она здесь. На лице мужчины отражался такой непередаваемый, искренний, по-детски чистый восторг, что Энджи с удивлением вспомнила: что для нее отстало и смешно, для него - почти вся жизнь. Он вырос здесь, здесь был его дом. Дом, по которому скучала его измученная войной душа. Блуднице было неведомо это чувство, и она не могла его понять. Но что она знала наверняка, так это что в какой-то период их с Митчеллом общения она бы дорого заплатила, чтобы увидеть выражение счастья на его лице, от которого у нее самой, к ее изумлению, что-то теплело в груди. В машине с ней ехали одни из немногих людей, чье счастье для нее действительно что-то значило. После всех оборванных нервов, которые забрала у нее война, оглядываясь назад, Энджи могла сказать, что ни за кого в то время не волновалась сильнее, чем за ее рыцаря и Весту. Может быть, потому что ей не повезло с остальным окружением, но факт оставался фактом.
Помимо давних знакомых в это странное путешествие на родину Митчелла отправилась Селин, все еще остававшаяся для Энджи загадкой, хотя австралиец и перекинулся с ней парой слов об этой женщине, к удивлению блудницы оказавшейся одним из путешественников между мирами, которая на Землю прибыла явно не на каникулы. "Что ж, тем интереснее", - подумалось девушке, когда она положила локоть на окно с опущенным стеклом и позволила ветру растрепать ее волосы, вглядываясь в простирающийся впереди пейзаж. В какой-то момент она вдруг почувствовала себя самой ординарной из всей этой компании. Довольно забавно было осознавать, что ты перелетел океан, чтобы прибыть на рождественский ужин в компании мага, пробившейся из грязи в князи бывшей блудницы и деревенского паренька, на котором за время его пребывания в армии, если Энджи не изменяла память, успели поставить какой-то эксперимент безумного ученого.
Итак, на это Рождество сельский мачо решил навестить родителей в компании трех неизвестно откуда взявшихся девиц, что, видимо, не беспокоило ни его, ни его родственников.
- Пора бы уже родителей с невесткой и матерью будущих цветов жизни знакомить, а ты все за свое, - усмехаясь, Энджи кидает насмешливый взгляд на сидящего за рулем Митчелла и вновь отворачивается, выхватывая взглядом картины мелькающей за окном жизни - такой чужой, кажущейся почти неестественной, будто кадры были вырезаны из какого-то старого фильма и умело склеены воедино. Неужели такие места все еще существуют? Не тронутые прогрессом, не захваченные в цепкие лапы многоэтажных домов и запаха выхлопных газов? Фермы, пастбища, все эти животные, которых Энджи никогда не видела вблизи, не принадлежали миру, который она знала до этого - и даже дорога кажется ей искусственной декорацией, и от всего этого сюрреалистичного окружения американка не может перестать ухмыляться. В голове девушки всплывают воспоминания о ее прошлом, когда несколько лет назад она исколесила часть Америки вместе со своими приятелями. Эти было путешествием, наполненным реками алкоголя, запахом травки, вкусом еды из дешевых забегаловок и дуновениями ветра на лице, от которого у тебя сжимается сердце и ты замираешь всем телом. В Америке было что-то не лишенное пафоса, но до боли знакомое и родное. При очередном взгляде на Митчелла Энджи показалось, что она почти услышала, как от предвкушения трепещет сердце в его груди. Она догадывалась, что он ощущал что-то похожее на ту эйфорию, охватившую ее во время той поездки по своей родине. Австралия для американки была совершенно иной: и растения здесь были другие, и солнце казалось чужим, и ветер здесь гулял совершенно новый и незнакомый, но Энджи почти кожей ощущала единение Джона с этим местом и именно поэтому мысленно дала мужчине шанс, позволив ему попытаться показать это место таким, каким его видит он. Может быть, Гангеллан вовсе и не такой дикий, как ей кажется.
Утро вышло не таким бодрым, каким она его себе представляла. Голос Митчелла ворвался в ее спокойный сон, мгновенно прервав его, и блуднице хватило одного только взгляда, чтобы объяснить мужчине, что обычно бывает с теми, кто ее будил в первой половине дня. Тормошить ее тогда, когда в обычное время она еще и не ложилась, было миссией суицидальной. Такой ранний подъем был Энджи совсем не по душе. Но со своим уставом, как говорится...
День начался в приятной компании обитателей дома. Одним из сюрпризов, поджидавших девушку в Австралии, оказался веджимайт, любовь к которому, как ей показалось, прививали здесь с рождения. Что-то вроде клинового сиропа для Канады и ореховой пасты для Америки. Пока Митчелл с аппетитом уплетал домашнюю стряпню, девушки продолжили знакомство с его то и дело улыбавшимся отцом. Энджи уже была знакома эта улыбка, которой невозможно было противиться - просто до странного забавно было смотреть на Алекса и Джона, когда те стояли рядом. Яблоко от яблони и все такое - урожай у старших Митчеллов вырос знатный. Примерно на том моменте, когда Энджи начала выведывать истории о прошлом Люка и Джона, пользуясь возможностью и набитым ртом Митчелла, разговор был прерван появлением Клэр и вестями о чрезвычайном происшествии на ферме. Энджи невольно покосилась на Весту и засмеялась, прежде чем смогла остановить этот порыв. Происходящее вокруг было настолько странным, что американке и полет на Марс показался бы менее чудны́м, чем то, где она находилась сейчас. Коровы? Пастбища? А пожалуйста! Ей ничего не оставалось кроме как побежать вслед за остальными, невольно подумав, что смеяться в такой момент было совсем не к месту. В голове всплыло перепуганное лицо матери Митчелла, которая явно не увидела в этой ситуации ничего забавного, и девушка ощутила внезапный прилив стыда, что, наверное, было одним из самых быстрых сигналов совести за всю ее жизнь.
Ни одна из девушек, приглашенных на ферму, не могла понять, в чем был ужас разворачивающейся в умах семьи Митчелл катастрофы, но это, казалось бы, никого и не тревожило. Порой стоило не задумываться о сути тех странных и местами невыполнимых задач, которые перед тобой ставила жизнь - вот и сейчас Селин, Энджи и Веста следовали за Джоном, так и не вникнув, что от них требуется. Стоило им достигнуть лошадей, как одна из них встрепенулась, упрямясь, и блудница машинально сделала шаг навстречу встревоженному животному вместо того чтобы отступить. Ей хотелось было окликнуть мужчину, напомнить, что она родом из каменных джунглей и возможности побывать на конных прогулках по ранчо у нее не было, но какой у нее был выбор кроме как последовать за остальными?
- Шшш... - Энджи медленно подошла к лошади и осторожно протянула к ней руки, обхватывая  ее голову ладонями и заглядывая в огромные карие глаза, устанавливая зрительный контакт. Из всех увиденных ею за короткое время пребывания в Гангеллане животных лошадь была самым красивым, грациозным, и, думалось Энджи, самым умным, и что-то подсказывало девушке, что она была вне опасности. Животное встряхнуло головой, и американка продолжила негромко успокаивать ее, совершенно не испытывая страха. Блудница аккуратно подалась вперед и коснулась губами носа потревоженного существа, поглаживая его пальцами и окончательно успокаивая. Подстегнутая волнением Митчеллов, она почти физически чувствовала, как утекало драгоценное время, и, обойдя лошадь, не без помощи Леры забралась ей на спину – все же Энджи была не только самой юной, но и самой невысокой из всей компании. Девушка невольно кинула взгляд на Селин, наблюдая за ее уверенными движениями, и повторила за ней, пуская лошадь вскачь за Вестой и Джоном, стараясь нагнать их. Выбирать не приходилось: хочешь жить - умей вертеться, и в данном случае метод обучения езде на лошади был сродни тому способу обучению плаванию, когда ребенка на лодке отвозят на середину озера и бросают в воду. Стоило им всем поравняться, как первый конфуз за день к удивлению Энджи произошел не с ней, а с Лерой. Потеряв всякое управление над лошадью, девушка понеслась вперед, и на помощь ей пришла инопланетная принцесса. Оказавшись отделенными от девушек, Энджи и Джон какое-то время ехали вдвоем, и это время блудница просто не могла потратить зря.
- Тоже мне мачо! - фыркнула американка, в голове которой зрело множество шпилек по поводу бездействия Митчелла и супергеройских повадок эльфийки. - Не стыдно в сторонке стоять, когда все сваливается на хрупкие женские плечики?
Энджи ухмыльнулась, совершенно не боясь попасть под раздачу как обладательницы "хрупких женских плечиков", так и австралийца, нервы которого были лишь в богам известно каком состоянии. Едва ли они могли с ней сделать что-то больнее того, чем ей грозила поездка на этой груде мышц, на которой Спраут удерживали только лишь везение, чистая случайность и принятое интуитивно более-менее правильное положение. Устойчивость этого самого положения девушки на лошади все еще находилась под сомнением, и по объяснимым причинам она старалась не сильно отставать от Митчелла на случай непредвиденной ситуации вроде той, что случилась с Вестой. "За кем ему вообще лучше сейчас приглядывать, за этими чертовыми коровами или за нами?"
Как только вдали стали видны силуэты нарушительниц спокойствия, Энджи почувствовала, как по ее спине побежали холодные мурашки. Если вполне объяснимый страх упасть с лошади у нее был несколько притуплен, то на горизонте замаячила иррациональная боязнь перед огромным безобидным стадом. Или, например, как насчет страха упасть с лошади под копыта коров? На ум девушки приходила сцена падения отца Симбы в стадо антилоп. "То есть... как вообще перегонять этих дур? Как это делается?" Энджи неуверенно обвела глазами своих спутников, чуть хмурясь и сильнее сжимая пальцами поводья. Она ясно понимала - Митчелл, в отличии от нее, по привычке видел перед собой лишь конечный результат, а не сам путь к нему. Ей же, как городской жительнице, было абсолютно все равно, неуправляемый ли перед ней бык, как на родео, или грозящиеся сожрать что-то там коровы. Скот есть скот, ни с одним его видом она не была близко знакома и не особо стремилась к этому.
При ближайшем рассмотрении ничего общего с действительно опасными животными у коров не оказалось. Медлительные, глупые, и, что самое ужасное, многочисленные - вот и все, что они собой представляли. Но даже осознание этого не заставило Энджи расслабиться, и девушка по-прежнему вцеплялась в поводья сильнее нужного, стараясь при этом не показывать своего напряжения. Лошади по-прежнему оставались ее фаворитами среди фермерских животных, хотя что-то и подсказывало ей, что недалек час, когда из-за этих самых животных она набьет себе несколько синяков. Американка начинала привыкать к мысли о том, что ей нравились эти изящные создания. Возможно, любовь к ним подогревала уверенность, что лошадей-то фермеры обычно не растят на убой, потому что Энджи не слишком бы хотелось сближаться с кем-то, кого позднее можно будет увидеть на прилавке ближайшего мясного магазина. Стоило горе-наездникам не без приключений настигнуть-таки своей цели, как американка переглянулась с Джоном, задавая ему немой вопрос, и потянула на себя поводья, стремясь приостановить лошадь или же заставить ее ехать медленнее - она не совсем была уверена, чего же хотела добиться. Задумываясь над этим, оглядываясь назад, девушка так и не поняла, что именно в тот момент пошло не так - сказалось ли ее напряжение на силе натяжения поводьев или же ей достался действительно своенравный транспорт. Дайте ей мотоцикл, дайте ей тачку - и она вас обгонит. Но ей было далеко до звания наездницы, и даже в этой казалось бы мелочи лежало главное ее отличие от Митчелла. Все, что было живым, что дышало, росло, развивалось и могло умереть, было ей чуждо, потому что она привыкла жить в механическом мире. К тому же, никто не говорил, что внезапная симпатия к ездовым животным была взаимна. Лошадь встала на дыбы, грозясь скинуть с себя незадачливого ездока, и девушке чудом удалось не слететь с нее спиной на землю. Стараясь прийти в себя, Энджи кидает взгляд на Селин, заподозрив ее причастность к произошедшему. Чудом ли?..

Отредактировано Angie Sprout (2013-12-24 18:55:21)

+5

6

Claire and Alex, 90s

http://s6.uploads.ru/cn7SL.jpg

http://img280.imageshack.us/img280/4822/clairealex227nh.jpg

http://s6.uploads.ru/Xv3ct.jpg

http://s6.uploads.ru/S0aL9.jpg

http://s6.uploads.ru/t4acG.jpg

http://s6.uploads.ru/DHIcl.jpg

Все было так, словно ничего никогда не менялось. Я гнал лошадь, по обе стороны от меня были отец и мать, и мы вновь мчались решать внезапно возникшую проблему века. Сандра Кинсела - та еще заноза в заднице. С моим нынешним положением я мог заткнуть ее в тот же день, но не таким уж я был идиотом. Я понимал, что моим родителям это потом аукнется всякой мелочной местью от этой неудовлетворенной тетки, так что проблем не оберешься. Сандра всегда умела все вывернуть в свою пользу, оставляя в дураках своих соседей, нас - в том числе. Вы не подумайте, я человек не жестокий, но иногда мне хотелось попросту выбить пару зубов из ее мерзкой улыбочки.
Однако, ощущение "перемотки назад" кончилось довольно быстро. Никто из наших гостий, кроме фигуристой богини, похоже, не имел и намека на опыт общения с лошадьми, не говоря уж о перегоне скота. Я не знал, куда податься в первую очередь, но как это ни странно, мы умудрились добраться до стада (правда, с некоторыми приключениями в исполнении Весты) и даже начали гнать его под знакомые мне еще из детства возгласы "Ой-ой-ой!" и "Д-ваай!", но... Моя американка не была бы собой, позволь она этому делу закончиться так просто.
Думаю, Энджи и Феникс не поладили друг с другом, потому что лошадь просто скинула девчонку с себя, хотя всегда была довольно тихой малой. Это было еще более неожиданным и оттого, что Энджи выглядела вполне уверенно, даже весьма методично скармливала мне свои подначивания в свойственной ей одной манере. Хотя разве не за такими подколками она скрывает все, что с ней на самом деле происходит?.. У меня ёкнуло сердце.
- Етить твою налево...
Мама махнула мне рукой, этим коротким жестом веля заботиться о пострадавшей, а сама понеслась ловить Феникс, пока та не распугала всех коров. Мы с отцом во весь опор помчались на выручку к принцессе из мегаполиса, пока я про себя молил неизвестно какого бога, чтобы все обошлось.
- Думаю, ничего не сломано, - констатировал Алекс, бегло осмотрев Энджи, - отделалась ушибами и легким испугом.
Я с облегчением выдохнул, улыбаясь американке.
- Время для меня побыть мачо, хах? Верховой езды на сегодня тебе явно хватит. А то мы так никогда не доберемся до дома и растеряем весь скот.
Я усадил девчонку перед собой на своего коня, и так мы двинулись дальше. Остаток пути прошел относительно спокойно. Мама вела рядом с собой Феникс и, судя по всему, была увлечена общением с Селин и рассказами о фермерской жизни в Австралии. Я ничуть не удивился ее выбору собеседника - Клэр просто не могла не предпочесть сильную духом, как она сама, женщину... и лучшую наездницу. Сердце моей матери всегда принадлежало Дроверс Ран, просторным пастбищам, жарким зимным дням и удушливым летним ночам, водам чистых рек, из которых пил ее скот. Ее куда больше увлекала тема сезонной стрижки овец, чем "все эти навороченные городские штучки", и конечно, главной ее страстью оставались лошади - Клэр до сих пор лелеяла мечту заняться их разведением. Однако, надеюсь, она не стала слишком морочить этим голову Селин. Или не решила углубиться в прошлое и порассказать богине всяких фактов из моей не в меру яркой биографии. Ну, знаете, мамы любят так делать перед особенно красивыми бабами.
Мой папа, что тоже вполне характерно, держался рядом с Вестой. Старый пройдоха решил вспомнить прошлое и очаровывал мою коллегу так и эдак - наверняка снова хвастался своими прежними успехами на родео. Я лишь усмехался, слыша обрывки его речей и замечая его улыбки. Должен признаться, папаша не потерял хватку, и я про себя задался вопросом, буду ли я выглядеть также в его возрасте, флиртуя с красивыми дамочками, ведь... Это серьезно может мне понадобиться.
Я никогда не нарекал себя этаким убежденным холостяком. Просто всегда находилось, с кем переспать, и дальше этих коротких интрижек, которые и романами-то назвать нельзя, дело не заходило. Я был занят множеством других вещей, и вполне возможно, что моя репутация давно успела прирасти ко мне, а я даже не заметил. Я не спорил с ней - она мне не мешала. Девчонки всегда сходили по мне с ума, потому что я "брутальный" - их самый худший кошмар. Многих баб тянет к тому, что неминуемо обернется дерьмом. Я же был слишком увлечен копанием в собственной навозной куче, чтобы добавлять к ней еще и неудачные отношения. Теперь, кажется, мои проблемы оказались позади, и я мог дышать полной грудью. Покер на деньги потерял актуальность вместе с самими деньгами, всё на свете стало общедоступно - поражение, как и выигрыш, больше ничего не означало. Я ощущал облегчение по этому поводу. По азарту я тоже не слишком тосковал - его было достаточно на войне, где главной ставкой была жизнь, а на кону оказывалась важная миссия. Мой брат был спасен от своего криминального прошлого, мы наконец перестали быть парой неудачников. Мы живем своими жизнями, постепенно искупая вину за все говно, что сделали когда-то. Вы скажете, что это время двигаться вперед, и я соглашусь. Но куда?
Мой папа был в моем возрасте, когда они с мамой поженились. Я же нашел себя в тупике.
Моя рука лежала на талии Энджи, крепко прижимая ко мне американку, чтобы малявка не дай боже не свалилась опять. Мне казалось, что я свободен, как это говорится, начать ухаживать за ней. Я видел Локи, он превратился в забавного малого, который в последнюю очередь озабочен таким понятием, как "блудницы", и даже бегает на обыкновенные (ну, это как сказать, конечно) свидания. Да и вряд ли Энджи преданно ждала его возвращения из мертвых. И все же меня не покидало мудацкое чувство преграды на моем пути. Энджи казалась мне загадочной феечкой, девушкой не от мира сего - и ее городское происхождение и американские корни вовсе тут не при чем. Она словно обитала в своей личной вселенной, где даже ее блядское блудничество имело свой моральный подтекст. Я рылся в самых глубинах ее личного дерьма, но потом, даже после всего этого, я все еще не мог разгадать мотивов некоторых ее поступков и истинный смысл каких-то будто случайно брошенных фраз. И эта ее улыбка, словно говорящая: "Ты меня совсем не знаешь". И ее лазурные глаза, даже более красивые, чем глаза моей матери, порой так отстраненно смотрящие на все вокруг, словно она только наблюдатель. Она была другой, с ее длинными хрупкими пальцами, сжимающими сигарету, с ее тонкими запястьями и сладковатым запахом, что источали ее волосы, с ее прохладной усмешкой и походкой человека, пытающегося сделать вид, что он видит в темноте. Кто был я для нее? Что я мог предложить? Деревенский пьянчуга, что так счастлив вернуться в родное село - разве мне место в ее странном далеком мире? Порой мне казалось, что наши отношения всегда будут происходить по выработанной Энджи схеме: "Я подпущу тебя близко и позволю тебе стать мне дорогим, я буду навзрыд плакаться в твое плечо и давать тебе сотни поводов спасти меня, я буду сиять своей сладкой попкой и тесно прижиматься к тебе, когда ты по моей же просьбе спишь в моей кровати, но убери свои грубые лапы прочь от моего сердца. И от попки тоже - можешь вздрочнуть в туалете".
Да. Я определенно был в самом сраном тупике.
Отогнав скот на другое пастбище, мы всей компанией вернулись в дом и расположились на террасе, которая была уже наполовину украшена к празднику. Отец принес каждому по баночке пива. Обычно этот ритуал происходил в конце дня, но мои родители явно посчитали, что стоит наградить гостей за их труд.
- Это еще ничего, - сказал Алекс, плюхаясь на стул и открывая свой Карлтон Дрот, - помню, однажды Джоди и Кейт вообще справляли Рождество в амбаре на пастбище. Нам тогда привезли двести голов овец на две недели раньше, но грузовик сломался в Гангеллане, и девчонкам пришлось гнать стадо от самого города сюда, в Дроверс. Короче, пришлось заночевать там. Рождество в амбаре в поле, хах? Митчелл и Люк тогда поехали с едой и выпивкой к ним, младшой даже приволок туда крохотную елочку!
Я громко рассмеялся. Мой брат уже тогда волокался за Джоди, как только мог.
Мы отдыхали еще с час. Тем временем мои родители начали расспрашивать моих дамочек об их жизни. Особенно их интересовал, что не удивительно, мир Селин. Пока она говорила, я молча пил свое пиво и пользовался поводом смотреть на нее. Смотрел и думал, что не отказался бы отправиться в этот ее Альвхейм или как там его. Потому что я таких женщин в жизни не видел и даже не мог себе представить. Ее совершенное лицо и тело, ее манера говорить и двигаться... Вашу мать. Боги все же не просто так богами зовутся.
- Ладно! - возвестил отец окончание нашей фиесты, хлопая себя по коленям и вставая, - пойду отнесу Мэг индюшку. С птичкой придется долго повозиться, она ж ведь еще живая.
Я тоже поднялся со своего места и уже собирался было позвать девочек на прогулку, но тут Алекс вернулся, и его лицо заставило меня подумать: "Ну что еще?!"
- Она сбежала!
Едва отец произнес эти слова, послышалось истеричное курлыканье, и мимо нас в дом промчалась внушительных размеров индейка. Родители кинулись за ней, я, естественно, последовал их примеру, пролетая мимо ошарашенной Мэг, уже увлеченной приготовлением рождественского ужина на кухне, и имитируя индюшачий язык. Я еле сдерживал смех. Скот, индейка... Думаю, мои гостьи сбегут от нас следующими.

+5

7

Итогом искрометного заезда и такого же спасения стала твердая уверенность женщины в том, что к конюшне она больше близко не подойдет. Поблагодарив за помощь Селин, и лишний раз подивившись ее прекрасной езде и обращению с лошадью (хотя чего удивляться-то?), Лера старалась теперь копировать ее движения. Норовистый конь чуть поутих и даже стал слушаться. Чуть позже, когда стадо вывели из зоны икс, к порядком уставшей от своих стараний Весте подъехал Алекс и принялся объяснять, что да как делать. Закончив с крайне важной в эти минуты теорией, и убедившись, что собеседнице не угрожает очередной спринт, отец Джона принялся рассказывать о родео. И своем непосредственном участии в нем. При том говорил он настолько увлеченно, что Лера захотела понаблюдать за этим действом в живую и как можно быстрее. Доехав до конюшен, она уже имела представление о всех лучших развлечениях, сопутствующих фермерской жизни.
Умостившись на уютной террасе и пригубив немного пива, танцовщица вдруг осознала, что езды верхом ей хватило на пол года вперед. Адреналин уже успел улечься в крови, и, не смотря на ежедневный допинг, в таком умиротворении хотелось посидеть минимум часик, а то и все два. Валерия то и дело украдкой поглядывала на Энджи и пыталась немного успокоить волнение по поводу того, как закончилась поездка на лошади ее любимой американки. Их с Вестой лучше было бы вообще к этим животным не подпускать. Как говорится, "от греха подальше". Но Алекс сказал, что Энджи жить будет, пару царапин обработали, и теперь оставалось смотреть на это горе луковое, да думать, как же сильно можно распереживаться за человека.
«Хотя сама-то не лучше», - мысленно подметила женщина, и постаралась отвлечься содержимым бутылки в руках.
Вскоре заговорила Селин, и вот здесь было на что отвлечься. Веста мгновенно превратилась в слух. Все эти разговоры про Асгард с Тигрой всегда приводили ее в неописуемый восторг. Сейчас, внимая рассказам Селин, она старалась вести себя максимально тихо и запомнить как можно больше.
«Такими темпами я успею пообщаться со всеми расами и узнать о Девяти мирах из первых уст... Невероятно.»
Впрочем, именно словом "невероятно" было пропитано все касающееся того, что выходило за пределы Мидгарда.
И как только воцарившееся умиротворение стало сколь-нибудь привычным, новая проблема заставила весь род Митчеллов срочно действовать. А именно - пытаться поймать индюшку, которая должна была стать их праздничным ужином.
Веста по инерции снова кинулась следом за Мичем, как только он сорвался с места. Может виной тому был синтетический допинг, вечно подстегивающий и не дающий сидеть спокойно. А, возможно, причиной этой неуемной беготни была сама ферма. Лера провела в этом месте меньше дня, но уже была уверена, что ничто здесь не может долго находиться в покое. Кто-то куда-то обязательно спешит, что-то происходит, кто-то убегает, кого-то ловят. Суета, проблемы, решения и новые проблемы. И, черт возьми, это место нравилось ей все больше и больше! Ну, по крайней мере, в качестве непутевого гостя, чья нога никогда прежде не ступала на ферму, находиться на Дроверс Ран было крайне интересно.
Веста ненадолго затормозила на кухне. Попытки Джона подражать звуками их сбежавшему и слишком свежему блюду заставили ее сложиться пополам от смеха. На силу справившись с накатившим приступом, она выглянула из-за стола, кинув веселый взгляд на совершенно сбитую с толку Мэг, и меньше чем за минуту нагнала всю поисковую делегацию.
- Если вы скажете, что это такой... ммм... ритуал по поимке еды на ужин - будет очень вхарактерно!
Впрочем, озвученная идея самой женщине безумно понравилась. Веста уже предвкушала момент, когда индюшка появится перед глазами. Тогда она сможет достать свой небольшой компактный пистолет и прострелить обнаглевшей птичке  голову.

+5

8

Когда дела с проблемным стадом были решены, а слегка пострадавшая Энджи была взята Джоном «под стражу», вся группа людей, в котором было и старшее поколение и младшее, направились обратно к дому. Селин шла по дороге, держа поводья лошади в руках и ведя животное рядом с собой. В то время, как с ней разговаривала очаровательная мать Джона. Селин увидела в ней умного и эрудированного человека добрейшей души. Селин улыбалась, общаясь с Клэр, понимая, откуда в Джоне столько участия к другим. Разговор зашел за лошадей и Селин, обычно не слишком заинтересованная в этой теме, вдруг прониклась этим разговором и смогла даже высказать свое мнение по этому поводу.
Казалось, время начало лететь и эта выходка с коровами осталась далеко позади. Наконец, пришли те моменты, которые так нравились Селин: прогулка на природе, можно допустить немного животных и хорошего собеседника, который приятно тебя удивляет.
Вся компания перебралась на веранду и, попивая пиво, все сидели и общались, обмениваясь приятными воспоминаниями о прошлом, рассказывая о новых происшествиях в городе, делясь смешными курьезными ситуациями. Затрагивались и фермерские темы, которые, впрочем, не были лишними и совсем не нагнетали обстановку.
Селин с удовольствием сняла ботинки, в которых проходила с самого утра и подтянула ноги к себе, устраиваясь по удобнее и настраиваясь на приятное и спокойное времяпрепровождение.  Она даже немного рассказала о своем родном Альфхейме, описала природу и людей, рассказала, как ведется хозяйство, как проводятся праздники и поделилась традициями ее мира. Она могла бы говорить об этом вечно, развивая из одной темы другую. Она невероятно скучала по дому и родным. Но сейчас эта грусть не приносила ей сильной боли. В компании таких милых людей, она расслабилась и позволила своей тоске по дому превратиться на некоторое время в нечто постоянное, но приятное.
В какой-то момент, когда девушке показалось, что так будет продолжаться вечно, покой ее нарушила никто иная, как индейка, которая должна была позже стать их ужином. Но сама мадмуазель индейка не была рада такой перспективе и устроила побег. Убежать далеко она не додумалась, поэтому, пробежав мимо людей в дом, она даже не догадывалась, что сама загоняет себя в ловушку. Чета Митчеллов кинулась в дом догонять главное блюдо стола, Веста кинулась за Джоном. Все это напоминало ситуацию из комедийного фильма, которой обычно не может быть в реальном мире.
Селин засмеялась и, не утруждая себя обувкой, прошла босиком к порогу и облокотилась на стену. Она могла бы помочь очень легко своими способностями. Но стоило ли сейчас портить такой комичный момент. От него, пожалуй, даже веселее. Это наталкивало на мысль, словно, этот край коварно позволял человеку с минуту вздохнуть спокойно, а потом снова что-то чудил, отчего человек должен был бегать по всей ферме.
- Между прочим, я бы не удивилась. У нас именно так и делается. – заметила с улыбкой Селин на комментарий Леры. – Правда, у нас мужчины обычно охотятся на кабана или оленя.
Она вспомнила эту традицию и, как она сама не раз принимала участие в охоте. Убить ей еще никого не доводилось без способностей, но с ними было бы нечестно. Мысль об охоте заставила кровь побежать по венам быстрее. Ей нравилась охота. Это напряжение в каждой мышце, проверка на выносливость. Охота отлично проверяла, насколько хорошо человек владеет своим телом и эмоциями и повышала силу духа.
- Джон, кстати, у вас здесь охота практикуется? – спросила она, все еще стоя в стороне от действа, предполагая, что она уже будет лишняя в этом столпотворении вокруг индюшки, которой, судя по всему, недолго осталось бегать. – Мы могли бы устроить настоящую охоту. – продолжила она, предлагая свою версию проведения досуга. – Если уж веселиться, то по-крупному, разве нет? – сказала она, глядя то на Джона, то на подошедшую Энджи.

+4

9

- Спасибо, - кивнула девушка осмотревшему ее Алексу, несколько смущенно посмотрев на него. Сдавалось ей, что к концу дня, или, может, уже по прибытии на ферму супружеская пара махнет на нее рукой и задастся вопросом, как такое ходячее бедствие вообще земля носит. Вставая на ноги, девушка невольно поднимает глаза на Митчелла и начинает смеяться. То есть, конечно, она потеряла контроль над безобидным животным, упала, набила синяков, чуть не распугала коров и заставила всех волноваться, но это все было чертовски, чертовски смешно!
- Ты! - сквозь смех выдавила блудница, не сводя взгляда со своего приятеля. - Как только ты оказываешься рядом, со мной обязательно что-нибудь случается!
Мужчина помог ей забраться на свою лошадь, усадив перед собой, и положил руку девушке на талию, крепко прижимая к себе - Энджи невольно расплылась в улыбке, и, осознав это, тут же постаралась скрыть ее ото всех. Они оба знали, что все было не так и слова ее было ложью. "Просто я гребаный неудачник!" Митчелл скорее был ее талисманом, обреченным присматривать за своей непутевой знакомой рыцарем, у которого не было иного выхода кроме как постоянно выпутывать ее из различных передряг. Энджи не произнесла бы это вслух, но за всеми ее выходками, за всеми тоннами дерьма, в которые она втаскивала и продолжит втаскивать австралийца, она всерьез считала Джона своей константой, постоянной, на которую она могла положиться. В какой бы дурацкой ситуации она не оказывалась, Митч играл роль поводыря для слепого, и честное слово, Энджи не могла взять в толк, зачем он это делает. У него ведь уже есть младший брат, зачем притворяться, что есть еще и сестренка? Как бы то ни было, американка чувствовала себя в разы увереннее, когда он был рядом.
- Милый, ты думаешь так громко, что я не слышу других. У тебя сейчас из-за нее ширинка лопнет, - довольно быстро придя в себя, с насмешливым тоном пробормотала Энджи вполголоса когда они тронулись. Она посмотрела в сторону их роскошной спутницы, на которую время от времени бросал взгляд каждый из их маленького отряда - нечасто выпадает шанс прокатиться на лошади в компании красивой принцессы из другого мира. Против Селин и уж тем более против ее привлекательности американка ничего не имела, более того, в каком-то смысле она даже начинала жалеть о том, что такое сокровище не состояло в коллекции Локи - слабые мысли о запрете отношений с кем-либо кроме Повелителя и его блудниц все еще не покидали ее. Мысленно девушка даже сравнивала эльфийку с Леди, женским обликом прежнего Локи. Но вся эта красота была не для нее - и не для Джона тоже. Энджи заводит руку за спину и несильно шлепает своего ковбоя по бедру. - Прекрати капать слюнями на мои волосы, пожалуйста.
Остаток их маленького приключения прошел довольно спокойно. Энджи слушала рассказы своих спутников, наслаждаясь непривычным для нее декабрьским теплом Гангеллана, и невольно проникалась симпатией к Алексу и Клэр, мысленно поражаясь, как же странно общаться с родителями колоритных братцев Митчелл. Здесь, находясь в этом прогрессом забытом месте, она начинала понимать, что сделало их такими, какими они стали, и была в абсолютном восторге от своих маленьких открытий. Когда возня с коровами закончилась, а ноги девушки наконец ощутили приятную почву под ногами, компания перебралась на террасу, где блудница присела рядом с Вестой, обнимая ее одной рукой. Почувствовав на себе очередной ее встревоженный взгляд, Энджи отмахнулась и поцеловала подругу в висок, прижимаясь к ней поближе. Она могла бы провести так весь день - обнимая свою прелестную девочку, сжимая в руке банку прохладного пива и слушая рассказы о сказочном мире в доме семьи Митчелл. В такие моменты ужасы фермерской жизни уже и не кажутся такими ужасными. Но идиллия не может длиться вечно.
Энджи невольно вытаращила глаза, чуть не подавившись последним оставшимся в банке глотком пива, когда в поле зрения показалась внушительных размеров голосящая тушка. Мысль о том, что живая индейка может действительно оказаться живой, ей как-то не приходила в голову. Брови девушки взметнулись вверх, а губы тронула улыбка, стоило только Лере и Джону присоединиться к этой безумной гонке за рождественским ужином - сама Энджи и мысли не допустила о том, чтобы попытаться схватить эту обезумевшую птицу. Что ей с ней делать? Душить в объятиях, держать, пока не задушит кто-то другой? Она никогда не смогла бы стать вегетарианкой, но почему-то ей стало не по себе от мысли о том, что она должна будет съесть то, что умрет на ее глазах. Американка невольно затрясла головой, прогоняя неприятные ощущения, и замерла у стены, не желая даже краем глаза узреть сцену поимки несчастного зверька с последующим его умерщвлением.
- Мы могли бы устроить настоящую охоту.
Голова блудницы повернулась в сторону стоявшей неподалеку Селин.
- Без меня, - Энджи поморщилась, привычным жестом зарываясь пальцами в собственные волосы и подходя ближе. - Я пас.
Девушка обвела взглядом собравшихся, стараясь принять как можно более безразличный вид. Она так устала от убийств. За прошедший год она столько раз слышала по новостям о различных происшествиях, что перестала смотреть новостные программы совсем. Столько раненых и убитых, столько скорбящих людей и столько убийц. Она знала, что каждый, кто находится сейчас под этой крышей, когда-то убивал. Скот, террористы, мирные жители - не важно, кого. Ее руки были чисты. Каким-то невообразимым образом в каком-то извращенным смысле под каким-то странным углом она вдруг оказалась самой невинной из всех окружающих ее людей. Она осознавала это и принимала их такими, какими они были, и когда Энджи смотрела на них, она не видела перед собой убийц. Нужно было научиться закрывать глаза на то, что произошло во время войны, и она это сделала. Но если служба во благо высшей цели и животноводство имели какой-то смысл, то какой резон был в убийстве невинных зверей? Неужели в головы Джона и Леры могла хоть на секунду закрасться мысль, что ей хватит духу нажать на курок? Ведь Энджи по природе своей была безобидна. Она причиняла вред себе, но другим - никогда. По крайней мере, если считать вред физический и намеренный. Блудница скучала по казино и всему подобному, но стрельба по животным не казалась ей хорошей затеей. Вполне возможно, что она была не права. Может быть, охота - это весело, но такой азарт был не для нее.
- Но вы можете развлекаться, а я пока займусь тут... чем-нибудь.
Энджи поджала губы, пожимая плечами, и кинула неуверенный взгляд на родителей Митча. По правде говоря, перспектива провести несколько часов наедине с одними лишь фермерскими людьми после такой череды сюрпризов ее несколько пугала.

Отредактировано Angie Sprout (2014-01-07 15:55:33)

+5

10

После пятнадцатиминутного марафона по дому несчастная индюшка была наконец-то поймана. Мы с Вестой, надо сказать, вдоволь набегались и насмеялись. Селин и Энджи стояли в сторонке и только наблюдали за нашими попытками изловить ужин, первая была слишком крутая для подобной беготни, вторая - слишком загадочная. Селин, однако, предложила отправиться на охоту к вящему удовольствию моего отца.
- Отличная идея! Ох помню, как мы с Ником на кабана ходили... Выслеживали часами этого жирдяя, представляешь, хах?
Я усмехнулся и покачал головой. Меня Алекс и дядя Ник тоже периодически таскали с собой охотиться. Ни у того, ни у другого, особых навыков этого занятия не было, а у меня так и подавно, но все же процесс почему-то доставлял им недюжинное удовольствие. Впрочем, стоит признаться, что и мне нравилось, но в основном потому, что такие вылазки позволяли подолгу не находиться на ферме со всей ее диковатой рутиной, которой в данный момент я был по неведомым причинам рад.
Сейчас идея с охотой заинтриговала меня. Стрелком я нынче был куда лучше, чем во времена своей славной зеленой юности, может, и богиню сумею впечатлить... Что-то замечтался ты, приятель.
- На это придется угробить целый день, - ответил я на предложение Селин, - да и я не уверен, что все одобрят истребление невинных кабанчиков, - я улыбнулся приунывшей Энджи, - но думаю, мы с тобой можем поехать стрелять дичь завтра или послезавтра.
Вдвоем. Я усмехнулся и подмигнул Селин, отправляясь в кухню, чтобы вручить Мэг пойманный нами ужин.
После этого инцидента я твердо решил, что пора забрать моих девочек подальше от потенциальных проблем, и повез их на пустующее пастбище рядом с озером, чтобы показать местные красоты и позволить гостьям расслабиться перед рождественским ужином. Я вел древнюю Тойоту с надписями Drovers Run на дверях по дорогам из желтой пыли, австралийское зимнее солнце грело мою кожу, давно потерявшую характерный для этих мест золотистый загар. Я всматривался в знакомые пейзажи и еле заметно улыбался самому себе. Так замечтался, что чуть не задавил перебегавшего дорогу кенгуру. Вашу мать! Я сто тысяч лет не видел кенгуру. Края моих глаз защипало от слез, и я отвернулся от всех, чтобы проморгаться. Где бы я ни был, сколько бы ни прошло времени, я навсегда принадлежу этой земле.
The eyes of a child see a long way
See the future, see the past
They see everything first and last
I was that child who rode these hills
In my dreams I see the stars
In my dreams I always will ride these hills

Мы подъехали к озеру, и я заглушил мотор, поставив машину в тени старого раскидистого дерева. Здесь все было пропитано воспоминаниями. А ведь здесь, в этом самом месте, я впервые целовался с девчонкой. Сколько мне тогда было? Лет 13? В этом озере я учил Люка плавать, а до этого меня учил мой отец. А еще однажды один мудак отравил здесь воду, и у нас пол-стада передохло. Я снова улыбнулся своим мыслям. Да, здесь вечно что-то происходит!
Я расстелил несколько пледов у самой воды, проследил, чтобы девчонки поудобнее устроились и вручал каждой по бутылю холодного чая, прежде, чем расселся сам. Послеполуденная жара давала о себе знать, и я позволил себе расстегнуть первые несколько пуговиц своей клетчатой рубашки, которую, к слову, я нашел только сегодня утром. Я носил ее, когда еще прожигал деньги в покер и работал санитаром... Ходили слухи, будто у нас в Армии когда-то была машина времени, и Локи ей пользовался. Знаете, что я вам скажу? Кому на хер нужна эта машина времени! Просто вернитесь домой.
But other stars and other sunsets
Will hang above my head
There'll be different places, different people
But I'll still be the same
And this is my heart's home
I'll still dream of Drovers Run

В общем, как вы понимаете, я ударился в ностальгию и принялся рассказывать своим благодарным слушательницам про свою прежнюю жизнь. В моем голосе было столько неприкрытой любви, что мне в какие-то моменты становилось очень неловко, но я не мог остановиться. Я исповедался им о целой серии пьяных драк в гангеланнском баре, о том, как я шулерствовал и доставал своего брата, одновременно умудряясь заботиться о нем.
- А однажды я расстроил свадьбу своего приятеля Мэтта. У нас тут особо пойти некуда, один бар, один мотель. В общем, так случилось, что девичник был в мотеле, как уж по традиции завелось, а я в тот вечер пил там. Ну... Провел я ночь в одном номере с невестой, неплохо, хах? Она меня неправильно поняла, наутро объявила о своей давней любви ко мне, о том, что решила выйти за Мэтта лишь из отчаяния, что я на нее даже не смотрел, и разорвала помоловку. Неловко вышло. Ммм, ладно, - я оглянулся на моих размякших от зноя подруг, - утомил я вас своей трепотней. Кто купаться?
Без дальнейших вопросов я снял рубашку, взял в охапку Весту и Энджи и понес в воду, раздумывая, стоит ли мне вернуться за Селин, или на меня за такое нашлют страшное проклятие потери яиц или вроде того.

+5

11

"Странно, кажется я была на охоте. В детстве. Уже точно не помню... С отцом и его друзьями. Ах да, мне было восемь и впервые в жизни в руки ребенку вложили настоящее оружие. И все же, до состояния "хочется убивать по собственному желанию" мне пока что далеко."
Но в итоге Джон перенес предполагаемое развлечение на день-другой вперед. Веста пообещала Энджи, что они найдут чем заняться, если уж свезет оказаться подальше от ружей и крови.
Поимка индюшки и споры о том, идти на охоту или нет... Как же это все чертовски выбивало из привычной колеи! Когда перед машиной, удаляющейся от самой фермы, проскочил кенгуру, Валерия даже особо не удивилась. Нет, ей конечно, в какой-то момент захотелось крикнуть "Мать вашу, живой кенгуру!", но а в итоге она лишь удивленно таращилась на удаляющееся животное, пытаясь понять, чудится ли оно ей... И вообще все, что происходит вокруг. Потому что каждый час случалось что-то, что буквально ставило в тупик. В хорошем смысле, конечно, но привыкнуть к этому было бы дико сложно. Но главное - подобралась хорошая компания. С такой хоть на берегу моря сиди, хоть на медведя с голыми руками - скучно уж точно не будет.
Нельзя сказать, что Веста знала всех этих людей плохо, напротив. Селин, конечно, появилась в ее жизни только-только, но что-то подсказывало женщине, что эта принцесса обречена провести в Мидгарде еще не маленький отрезок времени. А есть время - есть возможность и узнать ее получше.
Но Энджи и Митч... Скажем так. Хоть ты и знаешь людей больше года, хоть ты и стал в последнее время воспринимать всех своих знакомых, как последних, кто мог бы помнить тебя - а на войне было именно такое впечатление - но в любом случае никто из них не рассказывает о себе больше, чем считает нужным. Такой была и сама Веста. Такой была Энджи - прекрасная загадочная девушка, о которой не обязательно знать много, чтоб любить ее всем сердцем. Но которая и сама по себе не желает сильно раскрываться. Может и не надо. По крайней мере без желания, без некого внутреннего порыва...
Но то, что творило это место с Митчем, было похоже на настоящее откровение. Когда он вдруг разговорился, сидя у берега озера, казалось, что он открывал им душу. Ну знаете, прошлое - несколько интимная тема. При всем желании бывшей балерине не хотелось говорить ни о чем, что творилось с ней до прихода в Армию. Возможно, это было связанно именно с воспоминаниями - о чем-то хорошем и веселом грех не рассказать. Поэтому мужчину она слушала с сильнейшим внутренним восторгом и, пожалуй, впервые в жизни почувствовала, насколько он все же близок ей по сравнению с другими. Ну, понимаете, умирать с кем-то на поле боя и не знать о нем почти ничего - это одно, а побывать в его воспоминаниях, узнать прошлое, буквально увидеть его перед собой... В общем, Веста немного подвисла.
- Ммм, ладно, - Митч заговорщицки улыбнулся, - утомил я вас своей трепотней. Кто купаться?
И, не говоря больше не слова, да и не особо прислушиваясь к ответам на свой по больше части риторический вопрос, Джон подхватил Весту и Энджи и, дотащив их до воды, все же не оставил им выбора. Лера, конечно, не испытывала никаких страхов по поводу этой стихии... Но, почувствовав, что должна как-то ответить на такую "наглость", Веста изловчилась и хорошенько пнула мужчину, еще не успев вынырнуть. Хотя, конечно, в воде этот тычок оказался слишком мягким и слабым, но незамеченным не остался. Едва она успела вынырнуть, как тут же под напором Митча вновь ушла под воду. Этот цирк продлился недолго, но крайне сумбурно.
- Ладно-ладно, сдаюсь, - смеясь, Валерия на пару секунд подняла руки над водой, выжидая, пока ей поверят, а после поставила жирную точку, хорошенько обрызгав и Митча, и плавающую рядом Энджи водой. Селин, к слову, удалось избежать этой участи. Хотя, зайдя в воду, принцесса рисковала, ой как рисковала...
- Нельзя безнаказанно топить генералов! Генералы непотопляемы, - продолжая победоносно улыбаться, она на всякий случай отплыла немного подальше и нырнула.

+5

12

Предложение Селин про охоту было услышано, но по понятным обстоятельствам сие мероприятие было отложено на пару дней. Впрочем, ее это мало волновало. В конце концов, может ей и не нужна была эта охота. Она приехала отдохнуть, познать мир спокойствия, без насилия, которого в ее мире было предостаточно во время войны. Трудно забыть, как сильно ее руки увязли в крови врагов во время сражений за ее королевство. И, возможно, сейчас она хотела на охоту, потому что соскучилась по этому чувству животного инстинкта выживания. Но даже если это и было так, она предпочитала думать, что это просто один из методов развлечения, который у землян также активно практикуется, как и на Альфхейме.
Индюшка была поймана. Все шло хорошо, просто замечательно. Снова пошли разговоры на разные темы. Принцесса с интересом слушала рассказы старшего Митчелла об охоте и другие презабавные истории. Но что-то тяготило ее внутри. В теле была едва заметная дрожь, словно от предчувствия чего-то хорошего или плохого. Такого с ней не было давно.
Затем Митчелл повез всех своих девушек на озеро и, хотя эльфийку не покидало чувство волнения, она старалась принимать, как и прежде, минимум участия в разговоре и отвлекаться на природу вокруг. Кажется, пока они ехали, она увидела кенгуру. Но она плохо помнила, потому что на какое-то время впала в некий транс, глубоко уходя в свои мысли, несмотря на то, что так усиленно их избегала.
Наконец, машина остановилась, и Селин действительно этому порадовалась, потому что дорога начала раздражать. Джон расстелил пледы, предложил каждой девушке холодный чай, и компания вновь улеглась на отдых. Казалось, все, что они делали здесь, это, либо гонялись за коровами, либо за индюшками и было славно просто так лечь и наслаждаться теплом солнца. Которое, кстати, совершенно не жалело своего жара, заставляя девушку чувствовать, как кожа словно припекается или плавится, у нее всегда было плохо с терминологией, связанной с солнцем. Ощущения были сначала приятными, а потом уже перестали доставлять удовольствие. Сгореть она не могла, однако, чувствовать постоянный жар постепенно становилось невыносимой пыткой.
Джон охотно начал рассказывать о своих былых похождениях. Кто бы сомневался, что у  него их будет достаточно. Селин посмеялась над историей Джона, но только в душе. Высказывать свои догадки по поводу его характера она пока опасалась, слишком мало его зная и предпочитая молча наблюдать. Это касалось и остальных, хотя они и произвели на нее в большинстве случаев благоприятное впечатление. А было ли это под воздействием местной атмосферы или от отсутствия контроля со стороны верховной власти, это уже вопрос второй. С приездом на ферму, душа каждого их них немного открылась, это был факт.
В конце концов, мистер Митчелл предложил искупаться и, схватив своих подруг в охапку, потащил их в воду. Селин наблюдала за этим торжеством человеческих тел и душ, как они радовались, как веселились, лежа на животе и подперев голову рукой, с легкой улыбкой на губах. В воду лезть не особо хотелось, но она уже порядком завидовала Локи и его холодной коже. Поэтому, скинув шорты и майку и обнажив шрам на спине, идущий от самой шеи и заканчивающийся чуть ниже поясницы, принцесса пошла в сторону ребят и очень скоро оказалась в воде. Народ начал веселиться во всю и Веста уже опасно приняла позицию владычицы цунами, окатив компанию здоровой порцией воды. Мокнуть так сразу с головой не хотелось, поэтому Селин просто заблокировала воду, опасно направляющуюся в ее сторону и рассмеялась.
- Ты – пример безобидности. – проговорила эльфийка, проплывая мимо компании и наслаждаясь их весельем. Кажется, Джон нашел какой-то камень, на котором устойчиво стоял и продолжал «гнать свою волну», таким образом провозгласив себя царем горы. – Не долго тебе осталось царствовать. – произнесла принцесса и пошатнув своими способностями камень, переместила его в то положение, в котором он был 40 лет назад.
Джон, потеряв опору из-под ног, повалился в воду на пару секунд, скрывшись в глубинах озера. Селин хитро улыбнулась, подмигивая Весте и Энджи. А сама была чрезвычайно собой довольна. Отплыв немного подальше, чтобы не нарваться на приступ мести Джона так сразу, девушка почувствовала холод у ног и, внезапно, что-то потянуло ее вниз. Не успев схватить воздух ртом, она ушла под воду, брыкаясь и стараясь избавиться от внезапно нахлынувшей паники. Что-то сжало ее горло. И это было именно что-то, потому что, открыв глаза, девушка никого не увидела. Что-то больно выбивало воздух из легких, которого и так оставалось мало. А эльфийка продолжала опускаться на дно озера. Легкие горели огнем, сердце стучало где-то в голове, а все, что могла сделать девушка - это беспомощно открывать рот, желая вдохнуть, но только больше глотая воду. Она закрыла глаза, пытаясь выбраться из невидимых пут на шее, но в голове все гудело от боли и паники, а перед глазами начали появляться ее давние ночные кошмары, где она тонет, а потом промелькнула сумасшедшая улыбка Астарты.
- Зачем? – промелькнуло в голове у Селин.
- Мне просто скучно. – послышался ответ в ее голове и снова этот безумный оскал богини.
Сопротивляться было все сложнее и, когда Селин почувствовала, как путы на ее теле стали ослабевать, и никто уже не тянул ее вниз, она уже не могла двинуться, выпуская крохотные остатки воздуха из своего тела.
- Ты слишком умиротворенная. Не допускай этого впредь, иначе в следующий раз, я и правда убью тебя. – послышался вновь тихий голос ее подсознания, перед тем, как она увидела чей-то силуэт и отключилась.

Отредактировано Selene Velunddottir (2014-01-22 13:47:51)

+3

13

Энджи слушала рассказы Митчелла, неотрывно смотря на него с какой-то мягкостью во взгляде, которой не давала отчета. Солнце приятно грело кожу, заставляя время от времени довольно жмурить глаза, и даже ее вечно холодные пальцы больше не казались такими ледяными. Все это место с его раскидистыми деревьями, которые отбрасывали длинные тени, спокойной гладью озера и солнечными бликами на его поверхности, что слепили глаза, - все здесь дышало жизнью, словно ничто и никогда не тревожило покой этого края, словно и не коснулась его война. Блудница попыталась себе представить, что здесь творилось в военное время, и не могла. Легкий благоговейный трепет в душе не позволял ей запятнать эти волшебные картинки пейзажей Гангеллана, которые будто сошли со страниц детской сказки, изображениями военных самолетов в чистом небе и отрядов солдат-завоевателей. Она знала - все здесь осталось нетронутым, и одного взгляда на охваченного ностальгией Джона хватило, чтобы убедиться в своей правоте. Почему-то от его слов, от того, как он их произносил, ее настроение неумолимо повышалось, и Энджи поближе прижалась к Митчеллу боком, не задумываясь, зачем она это сделала. Она поймала себя на том, что с теплотой улыбается в ответ на его слова – в этот момент она натыкается на задумчивый взгляд одной из девушек и отводит глаза, чувствуя себя неловко. Услышав рассказ о любовных похождениях местного ловеласа, Энджи засмеялась, переглянувшись с Лерой и мысленно оценив грамотный самопиар. Крушишь сердца, ломаешь судьбы!
Кто купаться?
Девушка заторможено наблюдает за тем, как Митчелл стягивает с себя футболку, пока до нее запоздало доходило, что же он собирался сделать. О нет, даже не вздумай, ты же не... Мужчина делает пару шагов по направлению к ней и американка невольно дернулась в попытке избежать своей участи - уже через пару секунд Энджи коротко взвизгивает, угодив в руки их массовика-затейника, и едва успевает скинуть с себя кеды прежде чем с головой погрузиться в воду.
Ты!.. - на выдохе воскликнула девушка, выныривая на поверхность и откидывая мокрые волосы с лица взмахом головы. Тяжело дыша, она с досадой оглядела промокшую до нитки одежду и смерила Джона взглядом, в котором плясали бесенята. Ей хотелось ребячиться, дурачиться на правах самой юной, и из всей компании она могла назвать наверняка имя лишь одного человека, которому это точно пришлось бы по душе. Какого черта здесь столько народу? Энджи улыбается, подплывая к мужчине, не находя в своих мыслях ничего странного и подобно Джону упорно не замечая очевидного – не только Митчелл все эти месяцы увивался за ней хвостиком, но и она – за ним.
К счастью или нет, не одной ей пришло на ум отомстить австралийцу за все неприятности, в которые они все успели угодить за этот день. К ним присоединилась Селин, и вскоре в озере началось настоящее водное побоище с излишними, пожалуй, спецэффектами, которые явно добавляли оставшейся сухой эльфийке очков. Возможно, в ход пошла некая женская солидарность, потому что главной жертвой по прежнему оставался несчастный брюнет, втянувший их во все это. Воспользовавшись замешательством Джона и подмигнув принцессе, на которую тот переключил свое внимание, Энджи обхватывает ногами талию мужчины со спины и с хитрой улыбкой шепчет ему на ухо перед тем как потянуть назад:
Попался, – и в следующую секунду их головы в очередной раз оказываются под водой.
Спустя несколько секунд борьбы американке все же удается всплыть, и, сделав жадный вздох, она осматривается в поисках другой жертвы, одновременно стараясь боковым зрением следить за Митчеллом на случай если тот вдруг задумал бы отомстить. Непонимающий взгляд Энджи скользит по ровной глади водоема, пока Веста подплывает к ней поближе, а затуманенный весельем мозг судорожно старается восполнить недостающий кусочек мозаики и найти пропавший паззл. – Где Селин?.. Веста, где...
Азартная улыбка Спраут быстро тает, в то время как зрение выхватывает слабое волнение воды в паре метров от них. Какая-то часть девушки продолжала верить, что загадочная принцесса просто решила напугать их, в то время как Джон среагировал быстрее и скрылся из виду, ныряя на глубину.
- Что за хрень здесь произошла?!
И несколько секунд показались ей вечностью, когда все, что ты можешь, это просто держаться на поверхности и ждать, пока в нескольких метрах под тобой происходила борьба за жизнь и смерть. Именно из-за того, как сильно Энджи переживала в подобные моменты, пусть внешне ее напряжение выдавали лишь напряженно сведенные брови, на протяжении всей войны ее старались держать как можно дальше от военных действий. Они находились на чертовом озере, где единственное, что может тебя убить, - это неподвижная, спокойная природная стихия, а не солдат с мозгами и оружием, но даже не смотря на это блудница успела чертовски испереживаться за обоих горе-пловцов.
Стоило Джону вынырнуть вместе со своей драгоценной ношей, сердечный ритм Энджи сбился на один удар, и она не была уверена, произошло ли это от волнения, испуга или облегчения.
Тащи эту русалку сюда, – крикнула подплывшая к берегу девушка, кидая обеспокоенный взгляд на неподвижную эльфийку на руках у гангелланского героя. Сердце американки невольно сжалось от этой картины. Селин выглядела такой беззащитной, такой слабой... по-человечески слабой. Энджи не задумывалась над тем, насколько хрупки могут быть жизни тех, кто был рожден на других планетах, будто жизнь их была вечна, а телам не были страшны никакие земные угрозы. Она никогда об этом не думала до наступления этой осени... но сейчас, когда каждая секунда была на счету, она не могла себе позволить возвращаться мыслями к событиям минувших месяцев.
Быть может, стоять в сторонке - это не все, что она могла сделать в этой ситуации.
Энджи касается сонной артерии девушки и замирает. Никакого пульса. Никакого, мать его, пульса. Как много воды она успела наглотаться? Не задумываясь над тем, что она делает, и не спрашивая ничего у Леры и Джона, Энджи вызывает в памяти события весны позапрошлого года, пробираясь сквозь алкогольно-похмельные воспоминания в поисках нужной информации, и, встав на одно колено, кладет недо-утопленницу себе на бедро и несколько раз нажимает ей на спину, освобождая дыхательные пути от воды. Селин укладывают на ровную землю неподалеку от кромки воды и американка встает на колени сбоку от нее, поддерживая шею и максимально запрокидывая голову назад, жестом попросив Митчелла помочь ей. Она даже не спросила, были ли у Весты какие-либо навыки, чтобы она заняла ее место. Сказать, что Энджи чувствовала себя дико, значит ничего не сказать. Понимай она, что творит, у нее волосы бы встали дыбом от осознания, какой груз ответственности она на себя взваливает. То есть, откачивать кого-то? Брать на себя такую ношу, серьезно? В этой роли можно было представить кого угодно, только не ее.
И тем не менее именно она склоняется над Селин, зажимая ее нос пальцами, делает глубокий вдох и касается ее губ, выдыхая воздух в ее легкие, пока Джон кладет ладони на грудную клетку, чтобы сделать искусственный массаж сердца. Энджи не знала, сколько это продолжалось, и какое-то время действовала на автомате, лишь отсчитывая нажатия австралийца и вновь наклоняясь к эльфийке. С первым же ее вздохом блудница словно просыпается ото сна, прерывисто выдыхая и запоздало реагируя на произошедшее волной мурашек по всему телу. Мысль о том, что она помогла вернуть Селин к жизни, никак не хотела приживаться в ее голове.
Проблемные тебе достались дамы, – Энджи поднимает глаза на Митчелла и негромко смеется, стараясь прийти в себя от пережитого волнения - лишь сейчас она понимает, что ее пальцы слегка дрожат. Перехватив прикованные к ней удивленные взгляды присутствующих, девушка пожала плечами, фыркая, и пояснила. – Это были одни очень долгие каникулы в Калифорнии.
Блудница встает на ноги, зарывается пальцами в собственные сырые волосы в попытке причесать их и поправляет прилипшую к телу футболку, мыслями пребывая где-то далеко отсюда. Кажется, она видела в Тойоте припрятанную кем-то пачку сигарет. Ей вдруг нестерпимо захотелось закурить.

+5

14

Вечно со мной происходит какая-то поебень. И дело тут вовсе не в том, что я снова вернулся на родную ферму, где всё постоянно вверх дном, и обитатели заняты нескончаемыми попытками привести этот бедлам обратно в норму. Просто я Митчелл, а у братьев Митчелл всё всегда через задницу.
Казалось бы, увез своих девочек подальше от дроверской суеты. Показал красоты да умиротворение, затеял развеселые водные игрища, которые, как мне подумалось, всем пришлись по вкусу. Я, правда, оказался главной мишенью в этой мини-бойне, но знаете, я был совсем не против: какой здоровый мужик станет возражать против трех красивых девочек в мокрой прилипшей к телу одежде, со всех сторон бросающихся на него? Разве что какой-нибудь конченый пидорас.
Все было так здорово… Но я ж-то Митчелл.
Энджи кинулась на меня сзади, утаскивая под воду, и я невольно задался вопросом, достаточно ли сильна моя воля, чтобы спокойно сносить такую вопиющую близость этой сладкой хорошенькой американки. На задворках сознания билась предательская мысль воспользоваться классической схемой: споить и поиметь. Я понимал, что этим все испорчу, но поведение Энджи превращало дуэль с этой сраной мыслью в какой-то пинг-понг.
Стоило мне замечтаться, как какое-то дерьмо произошло с Селин. Все-таки я решил, что земные девчонки круче всяких богинь. От этих прелестных эльфиечек вообще непонятно, чего ожидать. У них словно собственные черти в головах. Причем живые!
Энджи делала Селин искусственное дыхание, я - массаж сердца. Не так, ох не так хотел я касаться этой груди! Кто бы там не распоряжался моей судьбой наверху, я бы запросто мог поверить, что это сам Локи. Это очень похоже на его чувство юмора, как по мне. Исполнит желание, да так, что просящий сто раз пожалеет, что когда-то ему вздумалось чего-то хотеть.
Когда Селин наконец пришла в себя, я не стал скрывать облегченного вздоха.
- Напугала же ты нас, а, - сообщил я неземной красотке, - давай впредь без таких вот маленьких сюрпризов обойдемся, договорились?
Я выдал всем девчонкам по полотенцу и велел забираться в машину, а сам отправился собирать раскиданные на берегу озера вещи. Настроение в тот момент у меня было не самым радужным. Я так мечтал об идиллическом отдыхе, что впечатлил бы моих подруг и заставил бы вспоминать о ферме Дроверс Ран с улыбкой или даже с желанием наведаться сюда еще разок. Но ты же Джон Митчелл, парень. Слишком много везло тебе в последнее время. А в жизни, знаешь-понимаешь, как в покере...
Тем не менее, в машину я уселся с ободряющей улыбкой. Достал пачку сигарет из бардачка и угостил всех желающих:
- После такого массового уничтожения нервных клеток грех не покурить, хах? - усмехнулся я, поджигая сигарету и затягиваясь.
По дороге домой я шутил и рассказывал всякую забавную ерунду, и кажется, общее настроение вновь вернулось в позитивное русло. Возможно, сказался и выброс адреналина. Ну, знаете, после того, как какой-нибудь пиздец обошелся, смеешься вдвое громче, осчастливленный хорошим исходом. Вот и мы также громко смеялись, пока наконец не очутились во дворе Дроверс. Там, к слову, уже вовсю велись приготовления к ужину. У веранды разложили стол и расставили стулья, Клэр и Кейт развешивали украшения, а тарелки расставлял… мой брат Люк.
- Эй, паршивец, как долетел? - с улыбкой окликнул я его.
Он рассмеялся в ответ, и мы коротко обнялись, похлопав друг друга по спинам. Мы не виделись какую-то пару дней, моему младшему надо было уладить некоторые дела в Нью-Йорке, но после стольких лет жизни бок о бок два дня были большим делом, хоть мы никогда бы и не сказали такого друг другу вслух. К тому же, впервые за долгие годы мы встретились дома.
- Ты опять водил девчонок купаться голышом в запруде? - с усмешкой спросил Люк, поморщившись от моей все еще мокрой одежды.
Вот говнюк! Нашел, когда и что припомнить! Я весело фыркнул и ткнул его кулаком в плечо. Кейт, лучшая подруга Джоди, бывшей (?) девушки Люка, недобро на нас косилась. Конечно, ведь мой брат оставил свою пассию без всяких предупреждений, когда мы в срочном порядке слиняли в Нью-Йорк, чтобы этот мелкий недоумок не загремел в тюрьму. Честно говоря, я чувствовал лютую долю своей вины в их разладе. Любовь у них просто цвела и пахла, там и до свадьбы недалеко, а тут я взял братца за шкирку да увез в Штаты, не дав голубкам и словом перемолвиться. Но я всю жизнь знаю Джодс, она бы точно начала ныть: "Пойди сдайся в полицию, они ведь все равно тебя найдут и будет хуже!", ла-ла-ла… Хрена с два я там засунуть Люка за решетку!
Вспомнишь солнышко - оно и засветит! Во двор вышла Джоди, в устремленных на Люка глазах - слезы, губы сжаты в тонкую линию. Я похлопал брата по плечу и повел своих девчонок в дом. Не хватало им еще для полной картины созерцать гангелланскую мыльную оперу.
- Собирайтесь потихоньку к праздничному ужину, - улыбался я, поднимаясь с ними на второй этаж, - только в душе не зависайте, рогатого ради, горячая вода тут не бесконечна!
Я отправился в свою комнату, привел себя в порядок и, переодевшись, спустился вниз, чтобы помочь семье с приготовлениями. Тут все явно постарались на славу! Деревянные колонны на веранде были увешаны гирляндами и цветастой мишурой, на растениях в горшках болтались украшения из картона, столы накрыты выглаженными белыми скатертями. Мой отец по старой традиции щеголял в костюме Санты, он только что вернулся из своего рейда по округе - в таком модном прикиде он разносил подарки соседям, когда ферма еще принадлежала нам, и поскольку с моей легкой руки мы получили Дроверс назад, папа был счастлив возродить этот идиотский, но веселый обычай. Мэг же превзошла себя - или, быть может, я просто забыл, как она охренительно готовит. Лучше всех на свете. Я принялся переносить угощения из кухни, и запахи заставляли мой желудок выть печальные баллады о голоде. Я ведь ничего не ел с самого утра. На столе во дворе появлялись мясные пироги, куриный супчик в огромной кастрюле, все мои любимые салаты - с курицей и лапшой, с ветчиной и яблоками, с рисом и говядиной… О, а эти ароматные тушеные окорочка из барашка, шашлычки из страусятины и лосось с томатами!.. Разве после этого я смогу захотеть вернуться в Нью-Йорк?
Спустя чуть больше часа ужин был накрыт. Спустились мои девчонки, все красивые, как на подбор. Алекс, так и не снявший костюм Санты, напялил на каждого присутствующего по бумажной короне - мне досталась сиреневая, и Люк тут же принялся называть ее розовой и дразнить меня принцессой. Он сидел рядом с Джоди, и мне подумалось, что они пришли к какому-то заключению в своем разговоре, иначе он торчал бы тут с кислой миной вместо отчаянного кидания шуточками. Когда все устроились за столом (пришли еще несколько гостей в лице ветеринара Дэйва, Терри - мужа Мэг, и нашего с Люком старого приятеля Райли), Мэг вынесла большое блюдо с жареной индейкой - той самой, что недавно пыталась избежать своей печальной участи. Я был рад, что ей это не удалось - пахла она жутко аппетитно. Терри разлил по бокалам домашнее вино, комментируя, что купил его у соседей, занимающихся виноделием, и я почувствовал, что первый тост все ждут именно от меня. Позволив шуткам и смеху стихнуть, я поднялся со своего места и осмотрел присутствующих. Я сделал глубокий вдох, поправляя глупую бумажную корону на голове.
- Я… - голос прозвучал сипло, и я прокашлялся, заодно пытаясь понять, что я хочу сказать, - я никогда не думал, что вернусь домой. И я никогда не думал, насколько… насколько бесценным может быть это возвращение. Мам, пап, - я улыбнулся своим родителям, поднимая бокал, - я знаю, какой ходячей проблемой я был всю свою жизнь. Но я вроде как стараюсь исправиться. Люк, - я перевел взгляд на брата, но вместо слов просто тихо усмехнулся, и получил улыбку и кивок в ответ - иногда мы способны знать мысли друг друга без объяснений, - и все присутствующие… Вы - моя семья. И… Сегодня все вернулось на круги своя. Мы все снова вместе. И я привез сюда людей, ставших моей семьей на войне. Я чувствую, что вы должны знать друг друга. Веста, - я посмотрел на экс-блудницу, - немало мы перенесли бок о бок, хах?
Я снова умолк на мгновение. Сколько раз мы чуть не погибли вместе, выживая только потому, что держались друг за друга? Я не был бы жив, если бы не она. Пусть она никогда не откликалась на мои приставания, это совсем неважно. Для меня она стала выше всего этого. Ее спина к моей спине под градом пуль, и потом - распивание заначки с ромом и курение дешевых сигарет в палатках в окопах. Иногда я был счастлив даже посреди войны.
- Я многим тебе обязан. Знай, что мой дом - твой дом, - я неловко улыбнулся, слыша от себя столь громкие слова, обращенные к девушке, - Энджи…
Последовала чуть более продолжительная пауза. Я на мгновение опустил глаза к тарелке с салатом и почувствовал на себе любопытствующий взгляд Люка. Малец был слишком прост, чтобы задумываться о возможности у меня возникновения "высоких чуйств", но созерцание старшего брата в подобной ситуации не могло не вызывать у него некоторых вопросов. Вопросов, на которых ответов пока не было даже у меня самого.
- Как-то у нас с тобой получается, что из всяких твоих головомоек вытаскивал в последнее время тебя я. Но я не знаю, заметила ты или нет, но твое присутствие стало… Обязательным в моей жизни. Я уже не представляю себя без твоих вредностей.
Митчелл, твою мать, завали ебало. Я улыбнулся Энджи и перевел взгляд на Селин.
- О богиня! - шутливо возвестил я, - Благодарю, что почтила простых смертных своим присутствием! Я рад, что мы так здорово сошлись, и что ты согласилась приехать сюда со мной. Надеюсь, ты сегодня на озере решила уйти под воду не от смертной скуки или ужасной компании, - рассмеялся я, - рад, что ты позволила себя спасти. Кстати, Мэг сегодня приготовила блюда под названием Эльфийский хлеб, это у нас традиционное в Австралиии… Подадут с чаем. Спорю, тебе понравится!
Я еще раз поднял свой бокал, затем осушил его и уселся на место, чтобы тут же приняться накладывать себе в тарелку лучшей на свете еды. В тот момент я был безоговорочно счастлив.

+5

15

Все это напоминало очередной сериал от ненормального сценариста. Только герои успевают отойти от очередного безумства, как их тут же настигает следующее, не менее насыщенное действо. Оглянуться бы сейчас назад - какие-то падения с лошадей кажутся недоразумением, чем-то несерьезным и не имеющим особого значения... по сравнению с тем, что ты делаешь в данную минуту. Помогаешь выносить из воды захлебнувшуюся посланницу иного мира, да еще и королевских кровей! Нет, на самом деле сейчас все эти статусы были абсолютно неважны - только жизнь.
За спасением утонувшей Веста наблюдала по большей части со стороны, потому что в таких ситуациях терялась и никогда особой пользы принести не могла. И на этот раз ее активное участие, к счастью, не понадобилось.  Происходящее повергло ее в легкий шок и абсолютное состояние прострации. Вот чего точно не ожидаешь - так это того, что в смертельную опасность попадет кто-то, о ком ты изначально мыслишь, как о бессмертном. И, о боги, если бы это было в первый раз! Но нет же, жизнь снова и снова заставляет сомневаться в прописанных тобою аксиомах. Никакой надежды на постоянство.
Но переживания, присущие ее натуре, в итоге не оправдались. И не могли, право, совершенно не могли. Ведь это их отдых, отгул от проблем по ту сторону. Никаких скорбных концовок, просто неприятности. Они преследуют армейцев неизменно. Очередная аксиома, которую разрушает советница - ее сегодня, как раз, ничего ужасного не постигло, даже с лошади в итоге не упала, хотя была уверена, что все тем и закончится.
Окончательно пришла в себя разве что в машине, после второй или третьей сигареты. Одним словом все происходящее было описать трудно, поэтому женщина удобно отмалчивалась вплоть до приезда обратно на Дроверс. Но, как только дверь комнаты захлопнулась за гостьей, она тут же рухнула на кровать и негромко излила весь запас русских матов прямо в ничем неповинную подушку. Полегчало.
«И что же теперь? Моя очередь готовиться к неприятностям? Нелепая кончина - подавиться кусочком индейки, которую сама же ловила... Хах, идеально. Апофеоз.»
По правде говоря, такой безумный день изрядно вымотал Весту. И поняла она это только сейчас, оставшись на минутку в одиночестве. Взбодриться не помог и холодный душ, на который она возлагала столько надежд... Помычав что-то себе под нос, Лера уселась напротив своего тайника с четко распределенным на каждый день психостимулятором. Конечно, сегодняшняя доза уже давно успела растворится в крови, но ее оказалось неожиданно мало. Думать о том, что теперь придется повышать ежедневную дозу, совершенно не хотелось. Ну что она вам, наркоманка? Так, обычная идиотка с мазохистскими замашками.
Крышка опустилась, щелкнул замок и тайник отправился на свое место. С должным количеством препарата. Ни на грамм меньше. Придется бодрить себя другими способами...
Веста немного страдальчески вздохнула и по-армейски быстро переоделась. Потом максимально тихо выскользнула на кухню и даже осталась незамеченной, сварив себе пару чашек самого крепкого кофе. Среди массы блюд и приготовлений, и людей, пытающихся этот хаос привести в порядок, она особо-то и не выбивалась. Зато кофе помог почти мгновенно - и силы появились, и настроение окончательно отстало от тяжких дум о смерти и прочих радостях... Там же, на кухне, Веста пересеклась с Люком и успела немного поговорить с ним. Вот теперь пазл сложился окончательно - все было на своих местах, дети вернулись домой, вся огромная семья, как и прежде, собралась праздновать Рождество бога, в которого и верить-то больше нельзя... Так, ладно, не совсем пазл сложился, но на данный момент это было не важно. В Новом мире было много сложностей, но были и такие вещи, которые обязаны остаться неизменными.
Семья, дом...
Веста обвела взглядом всех тех, кто помогал друг другу, всех тех, кто улыбался и шутил, кто обнимал близких и радовался предстоящему празднику.
В голове осталась одна-единственная мысль - сегодняшний вечер просто обязан быть тихим и спокойным. По-другому быть не могло.

Веста слушает Джона внимательно, его речь - самое правильное, что можно произнести сейчас, после всего произошедшего. Но потом она слышит свое имя и несколько слов, сказанных во всеуслышание... Кому-то они могут показаться слишком громкими, но Митч и Веста сейчас думают об одном и том же. Они понимают друг друга. Когда сбиваешься со счета, кто кому и сколько раз спасал жизнь, человек становится по-настоящему дорог.
Веста откликнулась благодарной улыбкой и продолжила слушать. И если внезапно особенные слова, обращенные к Энджи, некоторые сидевшие за столом в силу своей неосведомленности не прочувствовали, то восклицание «О богиня!» явно застало добрую половину восседавших за столом врасплох. Веста весело наблюдала за удивленными и немного растерянными лицами (конечно, не каждый день ужинаешь в компании богов, хах!) и с улыбкой поглядывала на Селин.
«Да уж, Митч обеспечил принцессе добрую порцию нездорового интереса.»
А после твердо решила, что сегодня она прекрасно обойдется без нелепых смертей, и принялась пробовать индейку.
Это было странное и редкое для нее чувство. Того, что все правильно, ты на своем месте, тебя окружают прекрасные люди и ты... счастлив.

+5

16

В кабине машины удушливо пахло табаком и напряжением. Селин открыла окно, чтобы избавиться от запаха сигарет, но вот от удручающей атмосферы, она избавиться никак не могла. И девушка отнюдь не чувствовала себя виноватой, нет. Она злилась и боялась. Страх смешанный с ненавистью, приправленные щепоткой обиды, представляли собой фееричный коктейль, который она с удовольствием поджигала и кидала в своей голове, сжигая все эмоции радости и беззаботности, которые довелось ей испытать с этими замечательными людьми.
Вэл была в панике и охотно позволяла ей захватить себя полностью. Речь уже не шла о заложниках. Астарта никогда не брала пленных. Откуда только у эльфийки были надежды, что она сможет договориться с богиней-диктатором, желающей подчинить себе ее народ и даже больше. Астарта всегда хотела жечь, топить, резать, колоть, пытать. Селин откровенно это чувствовала, и до этого момента ей удавалось держать себя и богиню в руках. Но эта поездка разрушила весь самоконтроль, которого она достигала еще с детского возраста. Столько трудов было положено на достижение хрупкого равновесия, столько усилий. И все для того, чтобы пустить все тренировки прахом в первые же дни пребывания на чужой планете, среди чужих людей, под чужим небом.
Когда они добрались домой, Селин одна из первых бросилась в ванну. Ее била дрожь, словно каждый орган вот-вот готов был разорваться на кусочки от эмоций, которые она старалась удержать в себе. Выйдя из ванной и быстро добравшись до своей комнаты, девушка не стала сразу переодеваться, оставшись в одном полотенце, а грязные вещи кинула на пол. Пойдя против своих привычек, она начала сушить волосы другим полотенцем, глядя на себя в зеркало. Напротив нее стояла молодая девушка лет 29 по земным меркам с зелеными глазами и длинными каштановыми волосами, влажными от воды, как и ее тело. Но если еще пару часов назад она видела свободную и сильную женщину, то сейчас она видела бледную куклу, которую дергают за ниточки. И внутри этой куклы жила сущность, которой Селин когда-нибудь станет, несмотря на все усилия, которые она сейчас прилагает.
- Прошлым добром грядущего зла не исправить. – подумалось ей. – Как бы я не бежала от этого, оно все равно придет.
Стекло треснуло и по всей его площади пошли крупные борозды. Само зеркало чудом не повалилось на пол с громким шумом. Видимо плотно прилегало к стене. Селин смотрела на себя искривленную в этом, как никогда правильном зеркале. Одно лицо, а такие разные выражения, такие разные глаза и губы. И ни в одном из отражений она не видела себя.
Астарта пошатнула эльфийку. Сильнее, чем им обеим хотелось бы. Девушка провела по своему лицу руками и пошла одеваться.
Когда она спустилась вниз, на лице у нее была дежурная улыбка, та, которую она научилась лепить себе на лицо в любой момент, когда этого требовал этикет, а ей совсем не улыбалось. Тем не менее, приготовления к празднику были практически завершены, и Селин лишь немногим смогла помочь хозяйке дома. Они уселись за стол и тут же потекли веселые разговоры на пустые, ничего не значащие темы. Воспоминания из прошлого, ностальгия. И ни одного высказывания о будущем. Ни надежд, ни планов. От того ли это, что с Локи строить планы на будущее, все равно что строить песчаный замок во время прилива? Или это все потому что прошлое не оставило им надежд на будущее?
Селин говорила мало, а улыбалась много. Ее трудно было в этом обвинить. Из всех прибывших только Джон сегодня чувствовал себя в своей тарелке, и даже спас пару девиц. Когда он встал для того, чтобы произнести тост, эльфийка слушала его так же внимательно, как и всех, однако все таки несколько более заинтересовано. Что же он собирался сказать?
Благодарности, восхваления, признательность родителям. Он перешел к каждой из девушек. Так вот оно что: Энджи и Джон. Она не замечала это в течение всего дня, будучи занятой своей свободой и умиротворением и совсем не заметила, как эти двое друг другу относятся. Веста, наверняка была в курсе. А вот для Селин это было новинкой. Впрочем, и на поле брани есть, где пробиться розе. Стоило Джону обратиться к самой эльфийке, как ее чуть не передернуло от первых же его слов. Слушая его, она понимала, что, в сущности, она не знает никого из этих людей, так же, как и они не знают ее. Для них она – богиня, гостья из другого мира. Этакая диковинная зверюшка. Хотя и не совсем диковинная. Куда же ей до Правителя. Ей казалось, что за эти дни они стали ближе. Она ошибалась. Она не узнала их ни на грош. Как и они ее.
- От скуки? Да, мне было так скучно, поэтому я решила утопить себя. – проскользнула едкая, колкая мысль в ее голове, которую внешне она тут же закрыла легким, кокетливым и умелым смешком.
Они не знают ее.
- И не узнают.
Поблагодарив Джона и его семью за оказанное ей гостеприимство и радушие, девушка отведала все блюда, которые были на столе. Между делом и разговорами, мать Джона упомянула о разбитом стекле, что находилось у Селин в комнате и посетовала на то, что зеркало придется менять. Да и вообще разбитое зеркало в доме – плохая примета. Эльфийка нацепила встревоженный вид.
- Моя вина. Когда одевалась, неуклюже повернулась на ноге и стукнулась плечом о стекло. – он сжала и разжала кулак. – Божественная сила – вещь нестабильная. – засмеялась она.
Никакой божественной силы у нее не было. По крайней мере, без ее собственного контроля. Но им этого знать не обязательно.
- Я починю, не переживайте. Если уж эта плохая примета кого-то коснется, то только меня. – она мягко улыбнулась хозяйке и встав из за стола сослалась на усталость от эмоций и пожелала всем спокойной ночи.
Перед тем как уйти, она подошла к Джону за спину и наклонилась к его уху.
- Думаю, спасений чужих жизней с тебя хватит. Повезешь меня на охоту в следующий раз. – она слегка коснулась пальцами его шеи и покинула жителей этого шумного, но живого дома.
Лежа в своей постели, Селин думала о том, как ей хочется домой. Как она хочет совершить ритуал и попрощаться с Локи навсегда. Больше не видеть ни эту планету, ни самого бога, из-за которого она здесь находится.
- Ничего этого бы не было, если бы не он. – думала она.
"- Не тянет разрушить пару замков?"
Девушка накрылась с головой одеялом.
- Только этих воспоминаний мне не хватало.
Но в голове продолжала звучать эта фраза. Как молитва Богу, которого она презирала.
- Как бы этим замком не оказался твой собственный.

Отредактировано Selene Velunddottir (2014-02-28 03:10:53)

+3

17

внешний вид.

http://s8.uploads.ru/qx6Pk.jpg

У девчонки, всю свою жизнь проведшей в пропахшем выхлопными газами, дорогим парфюмом и марихуаной американском городе голова шла кругом от чистого воздуха Австралии, а с лица не сходило плохо скрываемое удивление и почти что робкая растерянность, сквозившая во взгляде лазурных глаз. Рядом с ней были существа из другого мира, и речь была совсем не об асах, етунах или эльфах, налаживание общения с которыми казалось Энджи и то менее чудны́м, чем с людьми фермерским. Дело было не в том, что она не нравились им или же они не нравились ей, совсем наоборот, лишь в мыслях девушки то и дело проскальзывали обрывки фраз о том, каким же странным был сам факт ее нахождения здесь. Ее художник, подумалось Энджи, был смертельно пьян, если позволил себе вписать подобного персонажа в идиллическую картину семейного вечера, но никакого дискомфорта, к своему изумлению, она не испытывала. Ее окружали люди, которые по ее собственным представлениям, назойливо крутившимся в голове девушки при посадке на самолет, должны быть совершенно на нее непохожими. Ну серьезно, разве могут быть хоть какие-то точки соприкосновения у городской до мозга костей девушки и жителей городка, в котором и сходить толком было некуда? Так думала она раньше - несмотря на свою любовь к братьям Митчелл, она не могла не признаться самой себе, что немного нервничала из-за встречи с их семьей и близкими. То, как она познакомилась и сблизилась с Джоном, а уже потом через него и с Люком, было той еще историей, и Энджи не раз задавалась вопросом, как прошло бы их общение при других обстоятельствах, но ответа никогда не находила. И сейчас она сидела за столом, на голову ее была надета забавная бумажная корона фиолетового цвета, а в самой черепной коробке отчаянно щелкали просыпавшиеся в очередной раз за день тумблеры, с каждым щелчком постепенно затихавшие, и посылали они в ее мозг один-единственный вопрос - могут ли у судьбы быть припасены такие повороты, которые сделали бы ее жизнь еще более ненормальной? Энджи видела перед собой семью и их друзей, засевших в этом захолустном городке солнечной страны и совершенно необремененных вопросами приобретения новых гаджетов или проблемой выбора развлечения в пятничный вечер, когда твои глаза разбегаются от десятков возможностей проведения времени. Присутствующие здесь люди словно жили на другой планете, никак не пересекающейся с той Землей, где обитала Энджи, они были вместе, они были друг у друга и поэтому они были... счастливы. Им больше ничего не было нужно. И счастье их было такое простое, светлое, первородное, чистое и слепящее находящихся рядом людей. Настоящее. Выросшая в городе искусственных эгоистичных людей, Энджи вдруг подумала, что, должно быть, именно в таких места, как Гангеллан, и можно найти таких искренних и красивых душой людей. Американка силилась вспомнить, когда сама в последний раз проводила Рождество со своим отцом и испытывала это чувство, когда стремишься домой, и не могла вспомнить таких моментов за долгие годы. И, тем не менее, она улыбалась и смеялась вместе со всеми, не чувствуя отчуждения. Энджи никогда бы не подумала, что чужое счастье может быть таким заразительным, и она прячет улыбку, кидая взгляд на Леру, другую такую же чужачку, которая, как и она, знала многих из этих людей всего сутки, но каждой клеточкой своего тела пропитывалась царящей в этом доме теплой атмосферой.
Время протекало незаметно, и опасения и тревоги, вызванные огромной пропастью между жизнями старших Митчеллов и жизнью юной американки, теперь казались выдумкой, обманкой, которую подкинуло ей подсознание. Беседа текла настолько непринужденно, насколько могла течь, учитывая присутствие малознакомых людей, и это почти пугало. Кто-то высказался о внешнем виде одного из гостей, вызвав волну смеха. Улыбнувшись озорно внезапно посетившей ее мысли, в какой-то момент Энджи повернулась к своему ковбою, с ухмылкой перехватила его запястья и ловко стянула излюбленные им темно-зеленые перчатки без пальцев. Ей давно хотелось спросить, откуда они у него и сколько им уже времени, в сознании девушки они уже прочно засели в ряду тех вещей, что ассоциировались у нее с Джоном. Это было что-то его и ничье больше, ведь этот вечно мерзнущий человек носил их постоянно. Тут же примерив перчатки, Энджи разглядывает результаты своих трудов, углядев в этом странно значимый если не для них обоих, то для нее точно жест, и осталась довольна, хотя невооруженным взглядом было видно, что они явно были на мужскую руку.
Митчелл поднялся со своего места, оглядел присутствующих и на какую-то долю секунды встретился с взглядом поднявшей на него глаза Энджи, с любопытством разглядывающей мужчину. Подпирая щеку рукой и вслушиваясь в его слова, она невольно задумывается о том, как поразительно много внутреннего тепла и света заключено в этом человеке, который за всю свою жизнь не имел и подобия серьезных отношений с девушками, довольствуясь короткими, бездушными ночами, и поэтому всю спрятанную где-то за лукавыми ухмылками любовь растрачивал на свою семью и друзей. Это делало его уязвимым, и эта уязвимость была прекрасна.
Когда с губ Джона срывается ее имя, Энджи оказывается совершенно неподготовленной - какая-то часть нее верила, что после слов о Весте Митчелл замолкнет или перейдет сразу к Селин. Еще на первых словах губы девушки трогает теплая улыбка, и блудница выпрямляется, не сводя взгляда со своего охранника - у нее не было припасено ни одной остроты в ответ, потому что Джон говорил чистую правду. Он защищал ее. И даже когда перед ним вставал выбор поступить правильно или встать на ее защиту, он поступал неправильно каждый чертов раз. Когда-то я думала, что у тебя просто потребность спасать несчастных, и единственный способ завоевать твое безраздельное внимание - быть несчастным. Как же это было давно. В какой-то момент Спраут отводит глаза на пару мгновений в попытке осмыслить произносимое советником, чтобы потом вновь встретиться взглядом с мужчиной, чуть склонив голову набок, и пока сердце нервно пускается вскачь, темноволосой удается негромко хмыкнуть, в то время как привычно лукавая и мягкая улыбка, казалась, намертво прилипла к лицу американки на пару минут. Но вот его речь заканчивается, и Митчелл садится обратно на свое место, накидываясь на угощение с невероятно довольным видом. Простое, настоящее счастье. Его. Ее.
- Не можешь представить жизни, да?
Негромко спрашивает Энджи с плохо скрываемыми звенящими нотками довольства в голосе, склоняясь к уху Джона, и смеется, обнимая его за шею одной рукой. Придвигаясь еще ближе, девушка оглушает австралийца поцелуем в ухо, свредничав в юбилейный миллионный раз, и кто-то за столом издает веселый смешок. Выходит, я безвылазно поселилась в этой самой головушке, так? Даже не задумываясь о том, каким зеркальным эффектом обладали ее слова, она треплет своего рыцаря по волосам и принимается за еду. Нетрудно было догадаться, почему при такой пище Джон с детства не заморачивался по поводу того, чтобы брать процесс готовки на себя, а потом это выливалось в ту непонятную хрень, которой он питался в Нью-Йорке. Заботы блудницы отступили на второй, третий, бесконечно дальний план. Находясь в таких уголках мира, где действительно ценили жизнь, ты невольно находишь покой где-то у себя внутри. Американке не хотелось вспоминать, с кем она встречала этот праздник ровно год назад, или думать о том, каких же непотопляемых демонов прячет в себе Селин, ни словом не обмолвившаяся о произошедшем на озере с остальными. После случившегося что-то в эльфийке неуловимо вызывало у Энджи напряжение, и эта недосказанность оставила в голове горе-спасательницы столько вопросов, что, казалось, перекрывала собой все те рассказы о жизни, которыми Селин поделилась с ними. Ничто и никогда не случается просто так, особенно у гостей из других миров, и, даже старательно блокируя определенные мысли, девушка мысленно признавала, что как блудница знает об этом не понаслышке.
Американка вертит в руке бокал, наблюдая за тем, как плещется в нем вино, и встает со стула, усмиряя бурю в своем стакане. Селин покинула комнату пару минут назад, и Спраут кажется, что было бы правильным что-то сказать, и оттого она чувствует себя несколько странно от курьезности этой ситуации, так как за все свои двадцать лет ей ни разу не доводилось произносить тостов на серьезных вечерах за пределами ее нью-йоркской компании приятелей. Не поймите ее неправильно, но вдобавок ко всему она никогда не была из тех девушек, кого знакомят со своими родителями и уж тем более не была той, кто ведет со старшим поколением общение, и тем забавнее казалась ситуация. Но смущение - не то чувство, которое могло бы ей завладеть, и об этом знал каждый, кто был знаком с ней хотя бы несколько минут. Энджи не была бы собой, если бы все ее чувства в нужный момент не вылились в легкую ухмылку, и взгляд голубых глаз устремляется на всех тех, кто принял у себя диковинную компанию девиц в этот семейный вечер.
- Спасибо вам за такой теплый прием и... за то, что Люк и Митч такие, какие они есть. Вы можете ими гордиться. От себя пообещаю... что пока Джон будет присматривать за мной, я всегда буду присматривать за ним, - Энджи улыбается уголком губ, насмешливо поглядывая в сторону Джона. Кто еще кроме Люка был рядом с ним эти месяцы, когда в приступах самобичевания Митчелл начинал разрушать себя изнутри, глядя на свои чистые руки и видя их запятнанными в крови? Кто в ожидании топтался у входа в его комнату в подземной базе или ждал его звонка с бесконечных миссий, чтобы узнать, что он в порядке и скоро приедет? В ушах девушки раздался давний пронзительный крик "мудила, я думала, ты помер!", который американка признает своим - до того момента она никого в жизни не лупила так сильно, как досталось несчастному Митчеллу. Просто потому что она была той, которой не все равно. Мессалина мягко улыбается мужчине, поднимая бокал, и всем присутствующим становятся видны чужие темно-зеленые перчатки на ее руках. - Если бы не ты, я не знаю, кем бы я сейчас была.

Отредактировано Angie Sprout (2014-03-13 18:21:05)

+4

18

Моя маленькая американка в моих больших перчатках на ее хрупких ладонях. Как она обнимает меня за шею и оглушает поцелуем в ухо, как говорит свои теплые слова, как она мягко смотрит на меня со своей усмешкой, в которой мне чудится странная нежность…  Джоди то и дело с любопытством поглядывала на нас. Возлюбленная Люка всю жизнь провела в Гангеллане, не считая одной-единственной поездки в Лондон, и в свое время была той еще невыносимой дурочкой. Но жизнь в этих тесных краях многому учит, и мало-помалу набираешься опыта и начинаешь действительно разбираться в людях. Что же видела проницательная Джодс, когда вот так посматривала на меня и Энджи? Возможно, больше, чем видели мы сами.
- Если бы не ты, я не знаю, кем бы я сейчас была.
- Девчонкой, никогда не бывавшей на Дроверс Ран, - подсказал я, тихо посмеиваясь и потрепав мою загадочную нью-йоркскую принцессу по голове.
Теплые сиреневые сумерки сменились душноватой темнотой. На небе начали проклевываться звезды. Мэг и Терри вынесли свечи и расставили их на столе, отец зажег лампы на веранде. К моменту подачи чая и десертов в моем желудке стало тесновато, но я все же не смог отказать себе в удовольствии покушать сладостей, которыми не лакомился вот уже хрен знает сколько времени.
- Эх, Селин-Селин, так и не попробовала эльфийский хлеб, ну и зря! - заявил я, угощаясь этим умопомрачительным в своей простоте блюдом.
Честно говоря, меня немного задел уход Селин. Я честно старался для всех, и для нее в том числе, но несмотря на свои исключительные манеры, она казалась мне отстраненной. Словно в самом деле я был для нее чужой, и я ее никогда не знал, а на ферму притащил силком. Ну, коли так, значит, и ты меня никогда не знала. И так и не поняла, кто же я такой.
Тарелки и чашки пустели, на Дроверс царила атмосфера непринужденной полу-философской болтовни. Отец, к концу вечера уже снявший куртку и шапку Санта-Клауса (и бороду, конечно), вещал, как нужно правильно жить и ценить то, что у тебя есть. Мама слушала все это с добродушной усмешкой, а ветеринар Дэйв то и дело подкалывал Алекса в своей манере (это значит, что шуточки у него в основном либо про баб, либо про животных). Слово за слово, начали закругляться. Мэг и Кейт заняли боевые позиции у раковины, а мы с Джоди и Люком принялись таскать тарелки со двора на кухню. В один из заходов я обнаружил, что мама с озабоченным видом направляется к конюшням. Озадачившись, я поспешил за ней.
- Что случилось? Нужна моя помощь?
- Нет, - отозвалась она, не сбавляя ходу. Походка у моей мамы была твердая, размашистая, без всякого изящества, почти мужская - особенно, когда Клэр была погружена в дела, - я просто решила, что надо все-таки проверить столбики на пастбище Тощего Джима. Сегодня утром со всей этой беготней мы ничего не успели.
- Да там же темнота - глаз выколи!
- Я возьму с собой большой фонарик. Тоже мне дело!
Ее голос звенел знакомой мне упрямой сталью. В груди у меня потеплело, на губы сама собой наползла добрая усмешка. Я поймал мать за руку и легко развернул к себе, кладя ладони на ее плечи.
- Мам. На тебе твое праздничное платье, которое папа так любит. Ты не поедешь в нем смотреть эти дурацкие столбики, ну! Я сам этим займусь, понятно? Завтра с утра первым делом!
Клэр серьезно поглядела на меня, между ее бровей залегла легкая складочка, которая через мгновение разгладилась, а лицо моей мамы тронула красивейшая в мире улыбка. Ее самые голубые на свете глаза с любовью смотрели на меня, глаза главной в моей жизни женщины, о которой я и не знал, что так тосковал. Я улыбнулся ей в ответ и прижал ее к своей груди, целуя ее в макушку, чувствуя, как она нежно меня обнимает.
- Как хорошо, что ты дома, Джон… Что мы все снова дома.
Я услышал благодарность в родном голосе, и всё, через что я прошел на войне, обрело смысл. Вся кровь на моих руках, все грехи, которые я с готовностью взял на свою душу, все лишения, через которые я прошел. Под свинцовыми дождями войны, оглушенный грохотом взрывов, я искупал свою вину перед теми, кто меня любил. Я оставил мать в самый сложный момент ее жизни - когда мы лишились фермы. Дроверс Ран был ее сердцем, его поля и реки, его пыльные дороги и уютные запруды. И этот старый дом, хранящий память поколений. Стоящие на полках журналы, что вели еще мамины прадеды, стол ее отца Джека, сидя за которым вела журналы уже она сама. Клэр Митчелл дышала этой фермой, а я, сраный выродок, только вздохнул с облегчением и поспешил сбежать из семьи, когда Дроверс пришлось продать. И зачем? Чтобы блядствовать и проигрываться в карты. Но теперь я был спокоен, я знал, что мое участие в войне помогло исправить мою ошибку. И мне стыдно говорить это, но мне даже стало все равно, скольких я убил. В этот момент слезы тронули мои глаза, и я поспешно закрыл их, чуть поморщившись. Как бы я хотел остаться здесь, блядь, как же я хочу остаться дома. Но… Ведомо рогатому, второго шанса на этой австралийской земле я так и не заслужил. Может, всем здесь будет лучше, если я буду на другом конце света.
- Чтобы завтра к восьми утра столбики были проверены, - услышал я растроганный мамин голос. Железная строгость ей в этот раз не удалась.
- Да, мам, - отозвался я, отпуская Клэр из объятий.
Мы вернулись к веранде, где отец прощался с Дэйвом и Терри. Я тоже пожал обоим руки, обменялся весьма типичными деревенскими любезностями, и мужики отправились восвояси.
- Всем спасибо за отличный ужин! - возвестил я, обращаясь к оставшимся присутствующим, - Счастливого Рождества и наступающего Нового Года… А я, пожалуй, пойду-ка к ветряку и приму ванну. Я предупредил, если что, - хохотнул я. Поймав взгляд Энджи, я весело подмигнул ей и отправился восвояси.
Я зашел в дом, где взял полотенце, бутылку пива, а также приметил в прихожей старый темно-коричневый стетсон, который когда-то носил. Лет 10 назад? И как только родители его сохранили? Усмехнувшись и нахлобучив его на голову, я двинулся к старому ветряку. Ванна стояла там, сколько я себя помню, и сколько себя помнит моя мама. Вообще это первая ванна на Дроверс Ран. Ее купил Хью, брат моего деда Джека, для Прюденс, моей бабушки. Та была городской и не представляла, как можно жить без ванны, так что Хью, ее тогдашний ухажер, решил сделать ей подарок. Но как раз в то время Прю влюбилась в Джека, и узнавший об этом Хью выволок несчастную ванну на улицу, к ветряку, намереваясь вовсе от нее избавиться. В итоге, правда, сам Хью покинул Дроверс навсегда через несколько дней после этого случая, а ванна так и осталась. Мда, как вы можете понять, у моей семьи охуительно любопытная история.

http://media-cache-ak0.pinimg.com/736x/ec/a6/91/eca69134a9b3ff68ff5999ca4ac064a2.jpg

Налив ванную, я разделся догола, оставшись в одном стетсоне, и опустился в приятную, слегка теплую воду. В такой душный вечер даже мне хотелось немного прохлады. Я пил пиво и смотрел на россыпь ярких звезд на небе, внимания ночной песне, сотканной из множества звуков: стрекот кузнечиков, пение птиц вдалеке, шуршание ветра в высокой траве. Я улыбался сам себе, мечтая, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Вот она, идеальная жизнь Джона Александра Митчелла.
А потом я услышал чьи-то тихие шаги.

Отредактировано John Mitchell (2014-03-14 14:21:44)

+4

19

— Но он как-то наткнулся на камень преткновения всех мужчин.
— Что это за камень? Море, алгебра, дихотомия добра и зла?
— Бабы. ©

Свернутый текст

http://cdni.condenast.co.uk/592x888/k_n/Kaya-Scodelario-GQ_07Sep13_pr_1280_592x888.jpg

Остаток вечера смазанным ярким пятном отпечатался в памяти девушки, тонущий в сотканных из лиловых одеял сумерках - сумерках цвета синяков на ее колене, сумерках цвета винограда, накрывающих ферму подобно куполу. То и дело Энджи натыкалась на чужие взгляды, с интересом изучающие ее, и находила это невероятно забавным, не предавая им никакого значения. Кто знает, как она отреагировала бы, выскажи кто-нибудь повисшие в воздухе вопросы, проскальзывающие в головах окружающих ее людей... но все молчали.
Уютно устроившись на веранде, Энджи глубоко вздохнула, прижимая к себе свою прекрасную девочку и рассеянно наблюдая за снующими туда-сюда людьми. Пальцы американки осторожно расчесывали мягкие пряди подруги, и негромкий разговор, который вели эти двое, касался всего и ничего одновременно - эта удивительная черта людей, знающих друг друга настолько хорошо, что одно только присутствие одного рядом с другим значило больше, чем любые слова. Странный день. Пугающий день. Волшебный день. Невероятный день. Здесь не о чем было говорить. Взгляд голубых глаз скользнул по умиротворенному лицу Весты, и на губах Энджи расцветает улыбка. Последние месяцы для всех были невероятно трудными, и как бы Лера не пыталась это скрыть, Энджи знала, что она не была исключением. И за один только вид спокойствия и легкости в позе, жестах, чертах лица Весты блудница чувствовала еще большую благодарность ко всем тем людям, которым она была обязана возможностью созерцать подругу в этом хрупком состоянии покоя. Им всем нужен был отдых, и как же остро американка ощутила это, оказавшись на другом конце света.
В ответ на тихое предложение Весты девушка только качает головой. Идти наверх ей соверенно не хотелось, и мессалина отпускает Леру из своих объятий. Провожая взглядом ее удаляющийся силуэт и гадая, направится ли экс-фаворитка бога к Селин или же уделит немного времени самой себе, Энджи пинает носком кеда пол, не слишком долго раздумывая над тем, что же ей делать дальше. Блуднице оставалось принять единственно верное решение, и она заглянула в дом, чтобы задать недавно распрощавшимся с гостями хозяевам фермы один-единственный вопрос:
Так... в какой стороне находится ветряк?
И после этой фразы на Энджи устремились несколько пар глаз с самыми странными выражениями из всех, что она ловила на себе в тот вечер.

Санта, жирная ты сволочь, ты все-таки получил мое письмо!
Вырвалось у Энджи неопределенное восклицание, стоило ей заприметить впереди очертания ванной, и девушка убирает зажигалку, с которой баловалась всю дорогу, прибавляя шагу. Она могла бы украсть одежду Митчелла или придумать еще что-то в этом роде, если бы не знала, что существуют намного более приятные и интересные варианты времяпрепровождения с человеком, лежащим в ванне.
Блудница подходит к Митчеллу сзади, кладет руки на его плечи и склоняется к нему, мазнув мягкими губами по щетине и поцеловав в щеку.
Ты ведь не думал, что я позволю тебе остаться в одиночестве, верно?
Длинные пальцы прошлись по коже австралийца, безотчетно поглаживая и ненавязчиво разминая его мышцы, и это был один из ее трогательных в своей рассеянности способов проявления заботы, над которыми Энджи никогда не задумывалась. Губы девушки трогает легкая улыбка, и она выпрямляется, быстрым движением бесцеремонно срывая шляпу с головы ее ковбоя и надевая ее на себя, словно боевой трофей. Она не могла объяснить себе, откуда у нее возникало это желание проявлять свой несносный характер в присутствии Митчелла, кривляясь, выпендриваясь или отбирая, к примеру, его вещи. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы в один день не украло у него что-нибудь поважнее. Разум, к примеру, или один из жизненно важных органов, что качает кровь.
Положив подбородок на макушку Джона, его маленькая заноза устроила свои острые локти у него на плечах, обвивая мужчину за шею тонкими руками и прикрывая глаза, раздумывая о чем-то в этот странно уютный момент. Было что-то невероятное в твердой уверенности, что какую бы хрень она не натворила, в какой бы момент не заявилась к Митчеллу, он ее не прогонит, и дело было не в этой конкретной ситуации. Странная парочка - Алиса с ее химической Страной Чудес и ее Шляпник с его чудачествами, и у обоих не хватает черепицы на съезжающих крышах. Энджи осторожно касается губами макушки своего сказочного рыцаря. Невыносимо приятно было знать, что ты - чье-то стихийное бедствие. Очень важно быть чьей-то головной болью, от которой нет лекарства, такой привычной и родной, что расстаться уже невозможно. Достав из заднего кармана шорт зажигалку и сигарету, американка зажала ее губами и сделала затяжку. Разглядывая яркий алеющий огонек на другом конце никотиновой палочки, она медленно выдохнула через нос, затем задумчиво пробежалась взглядом по стоящему рядом ветряку, подняла глаза выше и всмотрелась в картину ночного неба, на котором драгоценными камнями были рассыпаны чьей-то неуклюжей рукой недостижимые звезды. В Нью-Йорке была лишь одна высотка, с высоты которой Энджи могла бы разглядеть все эти неизвестные ей созвездия, и от того, какими яркими они предстали ей в тот момент, у американки перехватило дыхание. Если живешь в мегаполисе, днем и ночью освещенным светом фонарей, неона и фар, ты ни за что не увидишь такой красоты. И ее присутствием здесь она была обязана одному только человеку. Скользнув оценивающим взглядом по лежавшему в ванне Джону, Энджи одобрительно хмыкает, делая новую затяжку. С этим можно работать. Хотелось бы сказать, что отсутствие одежды на ее приятеле хоть сколько-нибудь смутило девушку, но ее никогда не смущала обнаженка.
Впечатляет, – она ухмыльнулась, похлопав советника по плечу в свойственной ей небрежной манере, предзнаменовавшей очередную выходку, и передала ему сигарету. – Подержи-ка.
Отступив на пару шагов, блудница скидывает с себя кеды вместе с носками, поглядывая на Джона.
Если у тебя есть возражения, я могу учтиво сделать вид, что мне не насрать.
Она вдруг подумала, что будь у Митчелла младшая сестренка, а не брат, она бы точно так же крутила несчастным австралийцем, как ей только вздумается.
Поддев пальчиками края футболки, Энджи стянула ее с себя, ступая босыми ногами по мягкой траве, и встряхнула головой, позволяя водопаду темных волос разметаться по ее плечам и лицу. Избавившись от шорт и вновь надев на себя приглянувшийся ей стетсон, девушка встретилась взглядом с Митчеллом, представ перед ним в одном кружевном белье, и не смогла удержаться от дерзкой улыбки. Не было ничего забавнее Джона в моменты, когда какая-то часть него – и то, думалось блуднице, был совсем не мозг – вспоминала, что Энджи не просто так стала фавориткой бога, и советник переставал видеть в ней просто вечно попадающего в неприятности ребенка, осознавая, что ребенок этот при всем прочем был довольно привлекательным.
Может быть, в глубине души Энджи дремал садист, или же эта девица была Митчеллу кармической пощечиной, ударом под дых с небес за столькие годы блядства, – неизвестно. По крайней мере, оставалось верить, что за все мучения, которым вот уже который месяц блудница подвергала своего не в меру темпераментного знакомого, последнему воздастся – не в этой жизни, так хотя бы в следующей.
У всех здесь столько историй про твои похождения, –  Спраут расплывается в улыбке. – А истории про девушек в ванне есть?
Приняв из рук мужчины окурок, миниатюрная американка опускается в воду, устраиваясь в тесной ванне рядом с Митчеллом подобно котенку, что сворачивается под боком у ротвейлера. С легкой ухмылкой покосившись на Джона, девушка чуть потягивается, слегка прогибаясь в спине (ранний подъем давал о себе знать), затягивается, замирает на пару секунд и выпускает густое облачко дыма, тут же втягивая его обратно, наблюдая за его причудливой пляской в воздухе. Ей совсем не думалось о том, почему она позволяла себе с Джоном то, что, как блудница, не должна была позволять себе вовсе, и мысли ее были заняты осознанием, как тепло ей было находиться рядом с ним. Все это нормально. Друзья так делают. Прижимаясь к своему великану, Энджи протягивает руку, поднося зажатую двумя тонкими пальцами догорающую сигарету к губам Митча, предлагая закурить. Перчатки она так и не сняла.

Отредактировано Angie Sprout (2014-03-28 23:07:19)

+4

20

Ненавижу подобные споры, особенно если спорят мужчина и женщина, особенно если один из них только что показал, что оппонент ему небезразличен. В такие моменты мне очень хочется заорать во весь голос: хватит искать причины, чтобы не ебаться друг с другом. (с)


– Ты ведь не думал, что я позволю тебе остаться в одиночестве, верно?
- Порой я забываю, какой ты бываешь заботливой!
Тон моего голоса прозвучал легко и непринужденно, не выдавая никаких признаков волнения, хотя нервы уже начали натягиваться с низким протяжным скрипом. Я наивно полагал, что проведу ближайший час в самом приятном уединении, но видимо, судьба распорядилась иначе, наказав мне отчаянно сражаться с эрекцией. Какого рогатого жизнь свела меня с этой несносной американкой? Она явно собиралась вынести к хуям весь мой пропитой несчастный мозг!
Тонкие руки обвились вокруг моей шеи, острый подбородок уперся в мою макушку. Сигаретный дым вместе c ощущением скрытой, сладкой на вкус угрозы, окутали меня. Я предчувствовал тотальный пиздец. Опять двадцать пять. Она снова пришла дразнить меня и делать вид, что это мы так охуительно дружим. А я, в свою очередь, в который раз буду молча терпеть ее выходки, не позволяя себе делать себе самое естественное, что в таких ситуациях на моем месте делал бы любой здоровый мужик. Я слишком сильно заботился об этой ненормальной феечке, чтобы просто взять и начать домогаться ее, потому что она только на это и нарывается. Я не хотел потерять ее из-за этого. Я не хотел, чтобы она убивалась после этого, лишь потому, что я думал и вел себя, как кобель. И к тому же… Девчонка до сих пор блудница царя, хоть тот и переродился беспамятный. Не думаю, что ему есть дело, но мало ли, что думает по этому поводу она сама.
Впечатляет, - прокомментировала Энджи, одобрительно хлопая меня по плечу, и я понял, что она вряд ли говорила о звездах на небе. Я усмехнулся. Меня не смущала моя нагота, стесняться было особенно нечего, да и вообще, моя принцесска сама сюда заявилась - уж не думала она, что я буду принимать ванну в плавках! Ну, кто так делает? Хотя кто их знает, этих городских…
Подержи-ка.
Я взял сигарету Энджи и не задумываясь закурил. Моя американская головная боль принялась раздеваться, а я мечтал, чтобы курение вновь обрело способность успокаивать мои обнаженные нервы, но увы, я курил слишком много и долго, чтобы надеяться на это. Красное кружевное белье приковало мой взгляд, и я собрал в кулак всю свою волю, чтобы его вид не подействовал на меня, как тряпка того же цвета на разъяренного быка. Удержав обреченный вздох, я залпом допил оставшееся пиво и отставил пустую бутылку в траву рядом с ванной. Жаль, что я не взял с собой чего покрепче.
У всех здесь столько историй про твои похождения, –  Спраут улыбалась мне, маленькая сексуальная засранка, – А истории про девушек в ванне есть?
Я отдал Энджи ее сигарету.
- А ты больше слушай всякие здешние истории! В местах, подобных этому, знаешь ли, живется не слишком-то весело, это тебе не Нью-Йорк с тусовками на любой вкус, - хохотнул я, - вот и перемывают друг другу кости от нечего делать. Я ни от чего не открещиваюсь, что было, то было. Но… - я ухмыльнулся, внезапно сам осознавая факт, что собирался озвучить, - я не приводил девушек сюда, домой, так что и до сидения со мной в этой ванне так никто и не добрался. Поздравляю, ты первая.
Энджи опустилась в воду и прижалась ко мне, продолжая курить, как ни в чем не бывало. Тонкое кружево ее красного белья намокло, и теперь я мог видеть все, что оно до того момента хоть как-то скрывало. Мои пальцы впились в края ванны, когда я наблюдал, как курила Энджи. В моей голове не осталось мыслей, я вытряхнул их оттуда, оставляя лишь смутный белый шум - мне нельзя было думать обо всем, что я видел, чувствовал и хотел, иначе я бы точно сорвался. Американка поднесла сигарету к моим губам, и я обнаружил, что мои перчатки до сих пор на ее руках, и отчего-то это очень сильно меня задело, и я сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Я затянулся, хотя мне больше не хотелось курить. Мне хотелось выбросить к херам эту сигарету и облизать подушечки этих тонких длинных пальцев. Впиться в эти мягкие губы, что так часто кривятся в знакомой дерзкой усмешке. Скользнуть ладонями по нежной бледной коже, ощутить ткань прозрачного лифчика, рассеянно поглаживая ее, чтобы затем забраться под нее и почувствовать, как затвердели соски. Мне хотелось дотронуться до тонкого красного кружева между бедер, ласкать его, а затем нетерпеливо отодвинуть, чтобы мои пальцы проникли туда, куда я так давно тайно жаждал попасть. Как бы выглядело лицо Энджи в этот момент? Закрыла ли бы она глаза или смотрела бы в мои? Какой звук сорвался бы с ее губ? Я не задавал себе эти вопросы. Я не думал об этом всем. Я слушал свой проклятый белый шум.
Огонек догорающей сигареты затронул фильтр, и я взял ее из пальцев невыносимой американки и отправил окурок в пустую бутылку из-под пива. Надеясь хоть как-то облегчить свою участь, я откинул голову и вперился взглядом в звездное небо. Небо, под которым я должен жить, мое небо, а не безразличные небеса Нью-Йорка, первого оплота божественной царской власти. Умудрившись хоть капельку абстрагироваться, я снял со своего родного кошмара стетсон и вновь нацепил на себя.
- Ты скоро меня всего обворуешь. Тебе так нравится мой гардероб? Хотя, должен признать, тебе очень идет ковбойская шляпа.
Я обнял свою принцессу с ярко выраженными садистскими наклонностями, уложив ее голову себе на грудь и уткнувшись носом в ее макушку. Вот так вот мы и дружили, обнаженные в объятиях друг друга в тесной ванне. Все это, как вы понимаете, казалось мне невъебенно диким, странным, ненормальным, но конечно, мое состояние было далеким от шока или любой подобной эмоции. Я слишком хорошо знал Энджи, чтобы удивляться, все эти сумасшедшие приколы были частью ее натуры. Я все прощал. Она была… Особенной? Идиотское слово, клише, только и всего. Но правда в том, что мне всегда было так трудно слушать женщин, с которыми я хотел переспать (что в конечном итоге, как правило, и происходило). Когда она уже на твоем крючке, и ты знаешь, что эта птичка тебя хочет, слушать ее болтовню становится просто невыносимо, но выбора нет, ведь делать это очень важно. Потому что ей хочется притвориться, что всё это больше, чем просто перепихон, что в этом есть какой-то смысл, а ты обязан подыграть, хотя про себя только и думаешь: "Твою же мать, заткнись и раздевайся, я пьян и мне на это все насрать, завтра мы снова станем незнакомцами". Тем не менее, я слушал и создавал впечатление, что делаю это внимательно и с интересом. Может быть, поэтому у меня было много баб. Но речь не о том. Я слушал Энджи и слышал ее. Мне было очень важно, что происходит у нее на уме, пусть он и казался мне порой кислотным кубиком-рубика пяти цветов. Я был готов заткнуть даже свою похоть, да что там, любую свою потребность, чтобы быть тем, кто нужен этой несносной американке в любую минуту ее сумасбродного существования. Можно было подумать, что мне послал ее сам дьявол, как говорится, "за все хорошее", но я и до пришествия Локи в него не особенно верил, а сейчас так и вовсе не мог ничем объяснить превратности своей судьбы.
- Между прочим, поскольку языки в Гангеллане непомерно длинные, ты теперь тоже станешь историей. Первой историей Митчелла, связанной с ванной на Дроверс Ран.
Что ж, хотя бы в чьих-то сплетнях я пересплю с Энджи Спраут, хах?

+3

21

- Я ни от чего не открещиваюсь, что было, то было. Но… я не приводил девушек сюда, домой, так что и до сидения со мной в этой ванне так никто и не добрался. Поздравляю, ты первая.
Покачав головой, Энджи улыбнулась своим мыслям и украдкой кинула взгляд на Митчелла. Значит, девушки все еще могут тебя удивлять?
- Столько девиц, которым ты вылизывал гланды, и ни одна не заходила с тобой так далеко? - она вытянула свободную руку и осторожно коснулась шеи мужчины легкой щекоткой, ласковыми прикосновениями кончиков пальцев проходясь по его коже. - Разве у тебя никогда не было так, чтобы человек... - неопределенный жест в воздухе, и взбалмошная американка внезапно для себя озвучила мысль, надоедливой тенью маячившую на задворках ее сознания уже многие месяцы - задолго до того, как они с Джоном оказались в этой ванне, - дико тебя возбуждал и при этом был лучшим другом?
Слова слетели с ее языка совершенно случайно, и к своему удивлению Энджи обнаруживает, что совсем не планировала подначивать Митчелла, как можно было подумать. Это было одним из ее пространных личных рассуждений, что периодически всплывали на поверхность и тут же стараниями девушки оказывались заталкиваемыми подальше в глубины подсознания, которое в последнее время капризничало все чаще. Моргнув, Энджи отогнала странное наваждение и хмыкнула, придя в себя.
- Но мне нравится быть особенной.
Митчелл выбросил ее сигарету и откинул голову назад, разглядывая звездное небо. Замерев, Энджи перевела взгляд на его лицо, как зачарованная разглядывая до боли знакомые черты, и в образовавшей тишине услышала, как с губ советника сорвался шумный выдох. Одернув себя, девушка отводит глаза и поднимает их наверх, проследив за взглядом Джона.
- Видишь те четыре звезды, которые расположены рядом? – она сделала интригующую паузу и с усмешкой на губах прошептала. – Я не имею ни малейшего понятия, как они называются.
Американка с тихим вздохом опустила голову и вновь перевела взгляд на Митчелла, думая о чем-то своем. Блудницам давали настолько четкое и предельно ясное руководство, что, как и с кем делать, что даже спустя несколько месяцев в голове Энджи клещом сидела мысль о принадлежности тому, кого уже нет. Никто не говорил ей, что делать теперь, когда повелителю мира на вид было тринадцать лет отроду, но и от должности ее это не освобождало тоже. Если она что-то и помнила о детях, так это то, что они невероятно жадные. И Локи совершенно точно не понравится, если его игрушку, пусть забытую и оставленную где-то пылиться, испортит другой мальчик.
- Ты скоро меня всего обворуешь. Тебе так нравится мой гардероб? Хотя, должен признать, тебе очень идет ковбойская шляпа.
- Может быть, когда-нибудь начну красть твои рубашки, - улыбнулась уголком губ девушка, взболтнув, как обычно, не подумав, и в этом предположении было чуть больше смысла, чем ей хотелось.
В конце концов, она была просто Энджи. Непонятная, непростая, невыносимая, непослушная и еще куча всяких не-, которые составляли ее характер и с которыми Митчеллу приходилось мириться. И иногда ей было искренне жаль за то, что она творила, она чувствовала себя виноватой перед австралийцем за то, как к ним обходилась, но она просто не могла отпустить его от себя. И все эти бесконечные игры с натягиванием их нервов, и ее попытки раз за разом отодвигать границы дозволенного чуть дальше, подпуская Митчелла все ближе, - все это, все ее двусмысленные фразочки, проделки и выходки, с виду не имевшие никакого глубокого подтекста, были просто происками подсознания, что после происшествия с Локи все чаще вырывалось наружу, пробивая всевозможные психологические блоки, поставленные несчастной девушкой.
Прижавшись к советнику поближе, Энджи вдохнула его запах, прикрывая глаза. Для нее не было большой разницы, были ли на Митчелле плавки или нет, или же был ли на ней купальник или легкое кружево белья. Она была вполне уверена, что за все те месяцы, что они знали друг друга, Джон не раз видел, как она переодевалась, и не предавала этому большого значения. Во вторую их встречу она заснула, прижимаясь к Джону в одной лишь футболке без какого-либо намека на белье, и в последующие месяцы пару раз оставалась с ним на ночь, укутываясь в пижаму; тогда же, в Рождество, на ней не было ничего лишнего, когда она вжималась в его тело в эгоистичном желании утолить смутное, непонятное гложущее блудницу чувство, невзирая на чувства Митчелла. Для нее не должно было существовать различий между происходящим с ней и обычной вечеринкой в джакузи с приятелями или их игрой в озере этим днем, потому что в ее голове все и всегда было перевернуто наизнанку. Но это… это было другое. Что-то слишком близкое, личное, интимное. И дело было совсем не в том минимуме ткани, которая их разделяла, или размерах ванны. Энджи льнула к нему, наслаждаясь теплом внутренним и теплом его тела, которое значило удивительно много для девушки, что свой последний год провела с ледяным принцем, чьей родной стихией был холод. Она вдруг отчетливо поняла, как тосковала по этому. Ее почти пугало, сколько в Митчелле было всего того, что ей было нужно, без чего она уже почти физически не могла прожить. Он был ей нужен.
Девушка устроила голову на груди Митчелла, прислушиваясь к биению его сердца и расплываясь в улыбке; она могла чувствовать, как вздымается и опускается его грудь, как он зарывается носом в ее волосы. Оказавшись в объятиях австралийца, Энджи умиротворенно вздохнула, словно оказавшись накрытой любимым одеялом, - вне всякого сомнения, руки Митчелла им и были. Каждая клеточка ее тела, все ее естество тянулось к этому непонятно близкому ей существу, и это заставляло это маленькое стихийное бедствие творить всевозможные странности. Она все еще лежала в ванне с привлекательным обнаженным мужчиной в черт знает  каком виде, за ними могли наблюдать, о них могли сплетничать, пусть. Так было нельзя, это неправильно, странно, - Энджи понимала это и ей было плевать, пока между ними в их молчаливых объятиях было заключено то, что своим существованием оправдывает все безумства.
- Между прочим, поскольку языки в Гангеллане непомерно длинные, ты теперь тоже станешь историей. Первой историей Митчелла, связанной с ванной на Дроверс Ран.
- Я не против быть частью твоей истории, - Энджи с улыбкой заглянула ему в глаза, осторожно поглаживая кожу на его груди. - Надеюсь, она будет интересной. Нас ждет веселое утро, да?
Ей хотелось забыть о том, что на ферме помимо них есть кто-то еще. Хотелось попросить Митчелла, чтобы он остался с ней на ночь. Чтобы обнимал ее, пока она не заснет, напевал ей что-то негромко на ухо, убаюкивая голосом, что ей нравился. Но она промолчала, и вместо этого с ее языка сорвалась совершенно посторонняя мысль.
- Ты должен научить меня езде на лошади.
Все было в ее голове. Все, о чем она молчала, о чем не догадывалась. Все, с чем боролась, и что брало верх. Причины всех ее поступков, истоки ее проблем и странностей. Все всегда зарождалось в ее голове.

Отредактировано Angie Sprout (2014-04-05 22:55:19)

+2

22

- Разве у тебя никогда не было так, чтобы человек... дико тебя возбуждал и при этом был лучшим другом? - продолжала издеваться американка.
Как при всем происходящем я мог расценивать данный вопрос? Как мог реагировать на него? Правильным ответом было бы "никак". Это ведь Энджи, нью-йоркская крошка, у которой ветер в голове пляшет кан-кан, а все реплики и действия подчинены Господину Импульсу… Ну, и еще одному рогатому господину. Но сердце коротко дернулось. Она знает. Да и как тут не знать, когда я с великим трудом сохранял самообладание? Конечно, эта маленькая чертовка знала, более того, она пользовалась этим и ухмылялась моему состоянию, а я все это принимал и прощал, потому что никогда не мог бы поступить с Энджи как-то иначе. Ей нравится быть особенной. О-хо-хо, вау, детка, прими мои гребаные поздравления, ты определенно добилась своего, а я теперь должен разобраться, как мне вообще жить с этим!
- Что за вопрос, малявка? - откликнулся я, словно никакие мысли не потревожили мою несчастную голову, - я же мужик. Мужики, мы - как псы. Мы всегда более, чем готовы, когда видим подходящую мадам.
Примерно такого ответа люди и ожидают от Джона Митчелла, хах? Вот так. В какой-то момент в твоей жизни появляется такая баба, с которой забываешь самого себя.
- Видишь те четыре звезды, которые расположены рядом? – она сделала интригующую паузу и с усмешкой на губах прошептала. – Я не имею ни малейшего понятия, как они называются.
Я ухмыльнулся, вглядываясь в небо. Слова Энджи унесли меня в далекое детство. Когда мы с Люком были совсем мелкими пацанятами, тетя Тесс рассказывала нам, как она и наша мама, будучи такими же детьми, как мы, смотрели на это же самое небо над Дроверс. Они выбрали себе по звезде и назвали их своими именами. Мы с братом на радость Тесс поступили точно также, присвоив себе две яркие точки, поблескивающие рядышком друг с другом. Возможно, увидев их сейчас, я бы узнал их, а может, и нет. Может быть, где-то недалеко от звезды по имени Джон маячит звезда по имени Энджи… Но давайте будем реалистами: скорее всего, она вооще в другом созвездии.
Тем временем, американка заявила, что не прочь красть мои рубашки. Вкупе с далекими воспоминаниями из моего детства, я впал в какое-то совершенно ебаное состояние ностальгии о том, чего никогда не было и не может быть. Как мы с Энджи живем на Дроверс Ран, работая бок о бок, отдыхая у запруды, попивая пиво вечерами на веранде… А по утрам она спускалась бы к завтраку в моей рубашке. Я бы спрашивал ее, собирается ли она перегонять стадо также в моей рубашке и без штанов и не натрет ли она свою нежную попу седлом, а она отвечала бы мне какими-нибудь колкостями в своем особом энджинском духе. Мы бы на пару проверяли столбики на пастбищах, и от местной жары американка бы завязала футболку над пупком, и это выглядело бы так, что мне пришлось бы прервать нашу работу ради удовлетворения некоторых физических аппетитов. А как бы мы ночевали в палатке во время длительных перегонов… Представив, как Энджи гонит коров и кричит традиционное "Д-ваай! Ой-ой-ой!", я еле сдержал смешок. Фермерша Энджи Спраут. Все местные охуевали бы, что я взял к себе жить городскую девчонку, сама девчонка тоже охуевала бы, но в конце концов… Говорят, Тесс тоже когда-то была до мозга костей городской, и во второй же день на Дроверс забыла закрыть ворота в загон, и коровы сбежали.
Обнаружив, о чем я думаю, я с трудом удержал порыв постучать себе по лбу.
- Я не против быть частью твоей истории, - Энджи посмотрела мне в глаза, и я не мог не улыбнуться, - Надеюсь, она будет интересной. Нас ждет веселое утро, да?
Я тихо рассмеялся.
- Мне не привыкать.
Я вновь устремил взгляд в родное небо. Я ощущал спокойствие. Отчего я хотел быть один сегодня ночью? Страсти внутри меня не сказать, чтобы поутихли, но теперь я легко с ними мирился. Я в том месте, которому я принадлежу, и сейчас здесь со мной все, кто мне по-настоящему дорог. В моих объятиях моя девочка - опустим тот факт, что она никак не могла быть моей. О чем еще я мог просить на Рождество, празднование бога, которого никогда, наверное, и не существовало. Я закрыл глаза и услышал, что тихо напеваю:
- Nothing left to do when you know that you've been taken… Nothing left to do when you're begging for a crumb… Nothing left to do when you've got to go on waiting… Waiting for the miracle to come.
Песня сама возникла в моей голове, я даже не успел подумать. Кажется, именно этим я и занимался теперь. Ждал какого-то невозможного чуда, без которого моя нынешняя жизнь при всем ее послевоенном блеске кажется гребаным незаконченным пазлом с дыркой в самой середине.
- I dreamed about you, baby. It was just the other night… Most of you was naked… Ah but some of you was light. The sands of time were falling from your fingers and your thumb… And you were waiting for the miracle… For the miracle to come.
Я перебирал пальцами волосы сумасбродной американской малышки, этого создания не от мира сего, этого чуда с привкусом неведомых мне наркотиков. Мы с ней словно стояли у закрытой двери, с интересом изучали ее, дергали ручку, прекрасно понимая, что заперто. Мы не можем ступить дальше, ведь так? Ключ от этой двери должен был находиться у Энджи… Но мы-то с вами знаем, что его наверняка спиздил рогатый трикстер.
- Ah baby, let's get married, we've been alone too long… Let's be alone together, let's see if we're that strong. Yeah let's do something crazy, something absolutely wrong!..  While we're waiting for the miracle... For the miracle to come.
Я дотянулся до валяющейся на земле пачки сигарет и снова закурил. Вода в ванне начинала заметно остывать, но ночь была жаркой, как и моя американка, так что я едва ли ощущал хоть какие-то признаки холода. Тем не менее, нутром я понимал, что этот момент, который я вряд ли когда-нибудь смогу забыть, подходит к концу, ускользает минута за минутой. Скоро он станет воспоминанием о мгновениях, в которые я смог мечтать об ином месте Энджи в моей жизни. Есть, о чем поностальгировать, хах?
Как раз когда моя фантазия вновь унесла меня к сцене на пастбище, Энджи вдруг заявила:
- Ты должен научить меня езде на лошади.
Я улыбнулся и посмотрел на несносную девчонку, кладя ладонь ей на шею и поглаживая большим пальцам скулу.
- Только если будешь учиться в моей рубашке.
Так близко, так до одури близко, ее губы… Всего лишь какие-то сантиметры. Кажется, именно тогда я окончательно понял, что пропал. На секунду я потянулся к ее губам, но замер, рассматривая лицо моей нью-йоркской феечки. Должно быть, я выглядел озадаченно или задумчиво, я не знаю. На самом деле, я просто вел серьезную внутреннюю борьбу. Ни миллиметра ближе, Митчелл, сукин сын.
Вашу мать. Да упасет меня рогатый.

+4

23

kiss me properly and pull me apart.

Когда с губ Митчелла сорвались слова песни, Энджи чуть сжалась, обратившись в слух. Она не знала текста, но он словно шел откуда-то изнутри; ей казалось, что открой она рот, слова польются сами собой, настолько хорошо она понимала, о чем он пел. Порой Митчелл превращал ее жизнь в какой-то мюзикл. Тихо вздохнув, американская принцесса улыбнулась. Сознание играло с ней злую шутку, и собрать мысли воедино казалось непосильной задачей. Совсем разнежившись в объятиях мужчины, расслабленная и утомленная, она затихла, не зная, что сказать. Она просто была рада, что одним мартовским вечером ей пришло в голову заглянуть в бруклинский бар.
Энджи сняла со своих ладоней перчатки, за сухостью которых машинально следила все это время, и повесила их на бортик ванны. Ее теплые пальцы дотронулись до щеки Митчелла, мягкая нежная кожа соприкоснулась с его щетиной в том осторожном жесте, каким изучают лица друг друга новоиспеченные любовники, лежа в одной постели. «Колючий,» - негромко пробормотала блудница с едва различимым смешком. Порой она вела себя так, что начинало казаться, что никакая соломонова трава и другие виды наркотиков ей были не нужны.
Она никогда не боялась быть назойливой и прекратила бы любое свое действие, стоило только Митчеллу серьезно ее попросить. Но он никогда не просил, и это очаровывало ее в той же степени, сколь очаровывало советника ее безумие.
Что-то душило ее. Она чувствовала это что-то, удавкой сдавливающее горло, мешающее сделать вдох, но боли не было. Ей оставалось только улыбаться, с трудом удерживая себя от желания провести подушечками пальцев по шее, проверить, нет ли на ней веревки, или, может, ремня. Такого с ней не было, не было никогда и едва ли будет еще, потому что оно едва ли покинет ее вообще, пока не найдет высвобождения. Оно не было похоже на то, прежнее, державшее ее в полуживом состоянии, болезненное, нездоровое, червивое, как облюбованное паразитом яблоко, что открылось ей год назад. То, что давило сейчас, обещало перекрыть Энджи дыхание раз и навсегда, чтобы на ее месте возник кто-то новый, лишенный прежних тревог и открытый чему-то новому. Только сознательное отречение от прежней жизни может дать ей надежду на будущее. Пока не раздастся хруст двухсот с лишним костей, пока не рухнет то, на чем строился ее хрупкий мир, она не сможет двинуться дальше. Внутри этой девочки жил феникс, и перед возрождением неминуемо стояло самосожжение.
Любовь разорвет их на куски.
Блудница не удерживается, и пальцы осторожно скользят по тонкой шее, но все, что они ощущают, это тяжелое биение пульса.
Она не была к этому готова. Привыкшая всю жизнь быть кукловодом, разыгрывать спектакли, командуя парадом чужих жизней для развлечения, она не могла себе позволить вновь оступиться. Когда в дело вмешиваются эмоции, ситуация выходит из-под контроля, вся твоя жизнь перестает от тебя зависеть, и ты больше не властен даже над самим собой. Она никогда не знала нормальных отношений, и перспектива очередного крутого поворота в ее жизни, что, по ее ощущениям, непременно обратится в очередной кошмар, американку совсем не радовала. Почему с ней, почему сейчас, когда труднее всего, когда внутри образовалась брешь, сквозь которую так легко стало проникнуть внутрь и задеть за живое, ломая барьеры и пробиваясь сквозь сотни кривых зеркал, украшавших ее внутренний мир и мешавших ей самой разглядеть истинную суть вещей, встретить и принять ее с холодной головой? Запрещенный прием.
Девушка прикрывает глаза, прислушиваясь к ощущениям, концентрируясь на аккуратных прикосновениях, которые дарил ей прошедший, выигравший войну солдат. Он с детства знал, что такое тяжелый труд, он умел обращаться с оружием; эти пальцы спускали курок и сжимали нож, чья судьба - быть измазанным в чужой крови, которая запачкает и руки владельца ножа. Но когда он касался ее кожи, он мог быть на удивление осторожным и чутким. Она могла узнать его по одному только прикосновению, по его запаху; узнала бы его на ощупь, стоя в темной комнате, по тому, как искажаются его губы в ухмылке, по тому, как мерно вздымается и опадает его грудь. Так она чувствовала, и ощущение этой спокойной легкости и кристально чистого осознания никак не вязалось со всеми ее страхами и виной перед тем, кого уже нет в живых.
Иногда ей вообще казалось, что человек не может чувствовать столько, сколько чувствует она. Это ненормально.
Она поймала его взгляд. Она улыбнулась. Она втянула сигаретный дым, сорвавшийся с его губ.
Она не специально.
- Только если будешь учиться в моей рубашке.
Американка встретилась глазами с Митчеллом, и еще на первом слове этого предложения она уже знала, что она готова принять любое его условие. Повторяющиеся симптомы в ее организме не могли врать. Чертовы повторяющиеся симптомы.
Она чувствовала себя так, будто все, что происходило с ней за прошедшие сутки, было кинофильмом, артхаусным фильмом с яркими утопическими картинками. Они не могли быть здесь, в Австралии, где даже зимой невероятно тепло и приятно и кормят эльфийским хлебом, и в ванной этой лежали люди другие, но даже этим самым другим людям Энджи не смогла бы дать совета, что им делать со всем тем, что они чувствовали.
Митчелл чуть подался вперед, навстречу девушке. Меж бровей брюнета пролегла легкая складка, нашедшая зеркальное отражение на лице Энджи, и в воздухе повисло то недосказанное, о чем думали все гости гангелланской фермы семьи Митчелл, сидевшие тем вечером за столом. Но чужих мыслей было недостаточно, чтобы эти двое остались в чем-то уверенными. В своем неведении они были прекрасны. Под мерный плеск воды Энджи чуть приподнялась и ласково коснулась губами лба мужчины. Никого и никогда она не целовала в лоб, кроме него.
- Пообещай, что у тебя больше ни с кем не будет историй, связанных с этой ванной, - вдруг очень серьезно сказала Энджи, чуть поджав губы, не оставляя иного выбора, кроме как дать ей свое обещание. А еще когда-то она просила не лгать ей.
Девушка приподнялась, придерживаясь рукой за край ванны, и вакуум все никак не желал покидать ее головы. Она могла подарить Джону еще десяток, сотню, бесконечное множество нежных прикосновений, если бы последний тревожный перезвон колокольчика в ее голове не возвестил о том, что сейчас лучше было уйти.
- Буди меня с утра осторожнее, я наверняка не высплюсь.
Энджи перекинула ногу через бортик ванны, другую, и, оглянувшись на своего друга, спрыгнула на мягкую траву, подхватывая лежащее неподалеку полотенце. Она вытиралась и одевалась совершенно спокойно, и движения ее были размеренными и естественными, будто никто за ней не наблюдал, и когда она встряхнула мокрыми волосами, натягивая свою футболку, колокольчик в ее голове затих окончательно.
Мессалина кинула взгляд в сторону дома, пытаясь разглядеть, горит ли в помещении свет. Нужно было возвращаться, потому что тело постепенно начинала сковывать усталость, проникающая под кожу и дарящая конечностям необычную ватную легкость. Энджи сделала несколько шагов в сторону дома, но закусила губу и вернулась, становясь у изголовья ванны, разглядывая лицо откинувшего голову назад советника и гадая, какая же неведомая сила давила на ее грудную клетку все сильнее при попытке отдалиться от этого человека. Нужно что-то сказать.
- Подожди… спасибо за то, что ты мой друг.
Энджи низко склоняется над Митчеллом в попытке установить зрительный контакт в таком странном перевернутом положении, придерживая рукой собственные волосы, собранные в кулак на затылке. Наверное, ей стоило бы предупредить хоть раз, прежде чем выкидывать очередной внезапный финт, а Джону – лежать спокойно и не дергать головой. Виноваты были оба, и вот Энджи непреднамеренно касается губ советника своими, невольно замирая и разжимая пальцы от неожиданности, и влажные пряди спадают вниз, прилипая к ее лицу и легкой щекоткой падая на кожу шеи и плеч австралийца. Может быть, в какой-то момент они оба придвинулись нарочно, но ни одному из них этого не было известно, и ни одному не было до этого дела.
Неслучайная случайность.
Вся ее жизнь – неслучайная случайность.
Она ослепла, оглохла, онемела, превратилась в осязание. Наверное, ей нужно было что-то вроде омелы над головой для оправдания или другая подобная чепуха, но проблема была в том, что всевозможных знаков и без того было великое множество. Обезоруженная, она упустила момент, когда Митчелл поймал ее губы, превращая легкое касание во что-то большее, и совсем не заметила мгновение, когда неспешно ответила на поцелуй, с наслаждением целуя мягкие губы. Если бы она могла, она бы растянула этот поцелуй на всю оставшуюся вечность.
На ясном звездном небе сияла луна, шум стрекочущих насекомых наполнял лунную ночь звуками. Она нежно целовала его губы, оставляя в памяти поцелуй-которого-не-было, потому что целовались какие-то другие люди с кадров утопической киноленты.
Друзья так не целуются.
Отстраняясь, Энджи сделала небольшой шаг назад, заглядывая в глаза Митчелла, как она и хотела, и губы, которые он совсем недавно пробовал на вкус, усилием воли исказились в привычной легкой улыбке.
- Спокойной ночи. Принеси мне с утра свою рубашку.
На мгновение ее пальцы вплелись в его вьющиеся волосы, а затем девушка развернулась и направилась в сторону дома, ни разу не обернувшись. Я знаю, ты смотришь. Незаметно для Митчелла Энджи впилась ногтями в собственную ладонь. Для девушки, у которой вновь начинала ехать крыша, она обладала завидным самообладанием.
Заглянув на кухню, она сделала себе чай, и, уставшая, побрела в спальню, по пути к лестнице попавшись на глаза Люку. Какие мысли пронеслись в голове у этого полуночника, она не знала. Порой Энджи думалось, что Люк был более проницательным, чем старался показаться. Ей вдруг стало интересно, что и как объяснит своему брату советник, но вместе с этим возможность обсуждения кем-то произошедшего ее не беспокоила. К тому моменту, как она добралась до спальни, она уже успела проклясть всех самцов девяти миров и все те проблемы, которые они порождают. Это был лишь первый день ее пребывания в Дроверс Ран, а для того, чтобы прокрутить в голове все события минувших суток, ей уже потребовалось около пяти минут. Чашка была оставлена на полу возле кровати и благополучно забыта там же – чай она выпьет наутро, чудом не сбив его до этого ногой. В изнеможении упав на постель, Энджи издала полувздох-полустон, на ощупь отыскав возле подушки свой телефон и сжав его в пальцах, не в силах взяться за последнее дело, что у нее оставалось. Этих суток, проведенных в семье Митчелл, оказалось достаточно, чтобы она ощутила острую необходимость совершить, пожалуй, самый важный телефонный звонок за всю ее послевоенную жизнь. Она долго лежала, думая ни о чем, или не думая ни о чем вообще. Она лежала на кровати на расстоянии тысяч миль от дома, а ночь проходила мимо, бликами лунного света заглядывая в окно и играя на ее лице.
Пройдет два часа, а, может, всего пятнадцать минут, пока Энджи будет изучать потолок спальни, собираясь с мыслями, так и не найдя в себе ни сил, ни желания снять одежду. А когда она наконец соберется с духом, незаметно для себя заснет с телефоном в руке, утомленная безумным днем. Ей приснится сон с участием ее австралийского рыцаря, и подобные сны ни в коем случае не должны закрадываться в головы приличным и верным блудницам.
Всего лишь сон. Верхушка айсберга.
Она проснется и не сможет понять, снился ли Митчелл ей всю ночь или же просто его лицо было первым, что пришло ей в голову при пробуждении.
На следующее утро она возьмет телефон и позвонит отцу, с которым не говорила долгие месяцы, лишь знала, что он все еще жив. С трудом выдержит его дрогнувший, показавшийся слабым, уязвимым и оттого чужим голос, спросит, смогут ли они увидеться в начале нового года. Сглотнет в попытке избавиться от кома в горле, чувствуя, как глаза начинает щипать от слез. Мать оставила ее еще в детстве. Кажется, сейчас она мелькает на страницах журналов, будучи женой какого-то спортсмена, но ни в одной статье не было и упоминания семьи Спраут. Энджи ее совсем не помнила, лишь рассказы отца о том, как он чувствовал себя после ее бесследного исчезновения - говорил, что она перед своим уходом заказала что-то из ресторана и даже оставила в их холодильнике много приготовленной ею еды. Она никогда не готовила. Блудница будет слушать голос отца, уносясь мыслями в детство. Всегда были лишь она и он. Всего один человек – семья. Судорожный вздох, пока она попытается вести бессмысленную беседу. Голова закружится от осознания того, как много вещей между ними осталось недосказанными. Иногда ей кажется, что любимая марка сигарет – все, что у нее есть от отца, и Энджи с трудом дадутся шаги к примирению. Ей захочется пошутить про то, как много разговоров им придется наверстать: про мальчиков, пестики, тычинки, религию, все то, о чем они не говорили, даже когда она была обычным подростком, еще не вступившим в Армию, но о чем отец прекрасно знал и сам. Ей захочется, но она еще окажется не готовой. Положит трубку, даст перевести себе дыхание, сделав крохотный и вместе с тем необычайно большой шаг навстречу той новой жизни, которую она пыталась построить для себя в Новом мире, да так и просидит с полчаса с закрытыми глазами, зарываясь пальцами в волосы, пока на нее не наткнется Алекс. На вопросы о Митчелле не ответит ни слова. Будет приятно улыбаться, просто и вместе с тем недоуменно, словно бы не понимая, чего от нее хотят – посторонние или он сам. Ни словом, ни жестом не выдаст своего состояния. Идеальный спектакль, лучший, что у нее выходил за все ее девятнадцать лет – как же просто, боги, как же просто обмануть шулера. Все сыграно по нотам и без единой запинки и выставлено, как очередная шутка, обычная выходка из миллиарда других, просто чуть вышедшая из-под контроля. Она уверена, что этот поцелуй останется в Австралии. Что домой она его не заберет. Обычная шутка с легким привкусом вина на губах, а они просто друзья, и это будет безупречным враньем, самым последним и самым важным творением Энджи, пока языки пламени не сожгут ее дотла. Ее красивая ложь, ее лебединая песня перед тем, как раздастся прощальный хруст костей. Скоро она сломается.
song: Swim Deep – She Changes The Weather


*Лебединая песня – предсмертное творение, последнее в жизни.
Употребляется как синоним шедевра, вершины творчества или яркого, значимого для человека поступка.
Происходит от легенды, что лебеди поют один раз в жизни – перед смертью, и это предсмертное пение лебедей удивительно красиво.
«Голос лебедя напоминает приятный звон серебряного колокола… Последние вздохи смертельно раненного лебедя вырываются у него в виде песни. Настоящим певцом умирающего лебедя назвать нельзя, но последний вздох столь же мелодичен, как и всякий другой издаваемый им» (А. Э. Брем, Жизнь животных, т. VI, СПб, 1894)

Отредактировано Angie Sprout (2014-05-10 21:08:56)

+5

24

She takes my time and I don't mind
She makes me feel like
Like I can see for miles.
She changes the weather in my world
Seems like it's never getting cold

Я не понял, как так получилось. Наверное, она хотела чмокнуть меня в нос да пожелать доброй ночи, а я с той же целью - поцеловать ее в щечку. Да хрен его теперь разберет, ведь тогда я в любом случае и думать забыл о причинах, как и обо всем на свете. Я потерялся для мира, для бога, для самого себя, потерялся в этом нежном случайном поцелуе, во вкусе мягких губ моей несносной американки. Кажется, в моей голове не было никаких мыслей, я целиком погрузился в этот украденный, должно быть, у самой судьбы момент, в эту нечаянно сбывшуюся словно бы в шутку мечту. Я мог бы хотеть целовать ее жадно, мог бы уступить затаившейся во мне похоти, своей животной, псиной породе, что живет и процветает в каждом мудаке мужского пола, но я слишком боялся спугнуть эту маленькую земную фею. Любое неосторожное движение - и она отпрянет, вновь отгородится от меня своей неясной усмешкой, и это мгновение навсегда останется милой идиотской случайностью, оставляя меня ни с чем.
Я не знал, что со мной происходило. Романтики вполне могли бы дать определение каше моих чувств, но давайте будем честными, меня вряд ли можно отнести к этой категории людей. Я, Джон Александр Митчелл, лютой ненавистью любил покер, залезал под каждую вторую юбку и задабривал совесть алкоголем. Я, ушедший на войну убивать за чью-то идею, когда запахло жареным. Девушки не умели смущать моих чувств, ведь я всегда творил достаточно всякого дерьма, чтобы не успевать о них париться. Я был к ним равнодушен. Точнее, принято говорить, что я люблю баб, но мне было на них плевать - я просто спешил забраться к ним между ног, и дело сделано. С чувством вины разберусь как-нибудь потом… В следующей жизни.
Но сейчас я не знал, что творилось в моей голове. Война все изменила. Больше не было покера, вокруг которого могло бы крутиться мое жалкое существование. Искупалась вина, которую можно было бы утопить в выпивке. Больше не хотелось коротких бессмысленных интрижек, но таким бесценным стало время, когда рядом со мной находилась Энджи. И все эти банальности, которых я раньше не знал, все они роились в моих мыслях - о свиданиях, нежных улыбках и сладком запахе ее волос. Молодец, Митчелл, старина! В каком-то фильме я слышал фразу: "Самая старая история в книге. Он хочет ту, что никогда не сможет получить". Ничего не напоминает, хах?
Едва успевшее растянуться мгновение кончается также неожиданно, как началось. Также, словно ни от кого не завися, как будто еще одна случайность, положившая конец другой. Энджи отстранилась, и я увидел ту самую улыбку, которую ожидал увидеть. Ее любимую разновидность улыбки, что оставляет больше вопросов, чем ответов. Я тоже улыбнулся. Даже не пытаюсь представить, как это выглядело, и что выражало мое лицо, потому что это был абсолютно пустой жест. Он ничего не значил. Те эмоции, что я чувствовал - я не знал, как выражать их, как правильно реагировать. Я не был с ними знаком. Все те жизненные знания, что хранились в моем багаже, никак не могли мне здесь помочь. Что люди делали, когда ощущали это теплое щемление в груди? Звали на свидание, дарили цветы и новомодный парфюм? В Гангеллане все и вовсе было проще, парфюм здесь - совсем роскошь (да и кому нужны духи, когда в конце дня все равно провоняешь лошадью, коровами и черте чем еще), так что ребята приглашали девчонок в драйв-ин кинотеатр, устраивали пикники в полях и играли в бильярд на поцелуи в местном пабе. В этом тесном деревенском мирке не было никаких блудниц, а всякие там священные узы расторгались банальным разводом. Да и вряд ли кто-то на планете Земля мог сказать, как ухаживать за девушкой, которая принадлежит не в меру могущественному богу с неприятным нравом, пусть тот и вроде как откинул копыта и переродился беспамятным. С этими прищельцами ни в чем нельзя быть до конца уверенным.
Вот такие вот мы охуительные друзья, хах?
- Спокойной ночи. Принеси мне с утра свою рубашку.
Я услышал свой голос будто со стороны, даже не до конца осознавая, что что-то говорю. Он звучал как-то сипло, совсем непохоже на мой привычный тон:
- Спокойной ночи, мелкая.
Я смотрел, как хрупкий силуэт американской феечки отдалялся от меня и смог оторвать взгляд, лишь когда больше не был способен различать фигурки Энджи в поглотившей ее темноте гангелланской ночи. Я вновь остался наедине со стрекотом сверчков и криками птиц, но ощущение было, что мир погрузился в непроницаемую тишину. Прошло еще с полчаса, прежде чем я заметил, что вода в ванне стала мерзко холодить кожу. Я вылез, наскоро вытерся полотенцем и оделся. Затем, словно потерявшись в пространстве, огляделся по сторонам. Куда мне было идти? Как мне удалось бы заснуть той ночью?
- Ебануться, - заключив в одно компактное слово все безумие ситуации, тихо прокомментировал я, обращаясь к одинокой ванне.
Развернувшись, я зашагал по направлению к дому, поплотнее кутаясь в куртку и проклиная свою феноменальную способность мерзнуть везде и всегда. Тут же захотелось горячего чая, так что я прошел на кухню, где обнаружил Люка, уминающего бутерброды и салат, оставшийся после застолья.
- Хэй, - со смешком бросил я ему, - ты чего хомячишь, не наелся на празднике что ли? Троглодит!
Я поставил чайник греться, а младший брат загадочно улыбался, наблюдая за мной.
- Что? - я округлил глаза, - ты выглядишь так, будто собираешься меня подъебать. Вперед, не тяни уже резину!
Люк неспешно дожевал кусок бутерброда, отпил пива и ехидно произнес:
- У вас с Энджи ночное чаепитие? Она тоже только что пробегала с кружкой.
Мне вообще не хотелось говорить обо всем происшедшем. Может, я и могу поделиться этим с братом, но не когда в моей собственной голове заварена каша, которую я и сам никак не могу расхлебать.
- Я торчал на улице и замерз, - заявил я и поспешил перевести тему, - а ты чего это на кухне зависаешь, а не у Джодс, хах? Вы же, наверное, уже поболтали по душам, голубки?
Люк купился и клюнул на наживку, так что я пил чай под его пространные рассказы о перипетиях его отношений с Джоди Фаунтэйн. Честно говоря, я едва улавливал суть, но болтовня брата меня успокаивала и понемногу приводила в чувство. Возвращала на круги своя. Здесь, на этой кухне, где мы с Люком кушали еще в детстве, под родной звук его голоса мне казалось, что поцелуй Энджи случился вовсе не со мной. Просто приснился, как оно уже и бывало. Люк и Джоди - что-то невыразимо осязаемое и реальное по сравнению с нашей с американкой "дружбой", и этот контраст окончательно опустил меня с небес, где я запутался в облаках, на бренную землю. Похлопав мелкого по плечу, я устало покряхтел и пошел в свою спальню. Я уже отвык от этих переполненных проблемами фермерских дней, а эмоциональные сотрясения выжали меня окончательно. Кое-как заставив себя раздеться, я плюхнулся на кровать и готов был закрыть глаза до утра, но тут мой взгляд упал на висящую на дверце шкафа рубашку. "Принеси мне с утра свою рубашку"...
Я зажмурился, утыкаясь лицом в подушку, нутром понимая, что ничего еще не кончено.
И это было страшно и охуительно одновременно.

Seen it all but I've seen nothing yet
Cause I forget
Do I know or do I think I know?..

Отредактировано John Mitchell (2014-05-12 09:30:13)

+3

25

ЗАКРЫТО

0


Вы здесь » Loki's Army » Архив эпизодов » 25.12.2016 Christmas at Drovers Run (Х)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC